|
Всю эту красоту нужно будет круглогодично поддерживать в порядке, а я не вижу в этом никакого смысла – не хочу жить в оранжерее, по которой бегают полуголые парни с поливочными шлангами и садовыми ножницами. Я не гей и не стареющая богатая вдова… А потом на цветы начнут слетаться осы, пчелы, а рядом корт – я предпочитаю периодически играть здесь спокойно, в свое удовольствие, не гоняя ракеткой разных кусающихся тварей. Да и, честно говоря, мне нравится это чистое голое поле. Люблю ощущение бесконечного зеленого пространства. Это ощущение корта. Трава под ногами, небо над головой, и никаких излишеств. Наверное, поэтому я до сих пор и играю… Ну как, тебе нравится?
Не понравиться не могло. Дом изнутри оказался классическим кантри-хаусом, весь первый этаж являлся, по существу, одним огромным залом: кухня плавно перетекала в столовую, а затем в гостиную, украшенную исполинским камином. Стены не были обшиты деревянными панелями: вокруг торжествовал все тот же серый неровный камень. Саманта посмотрела вверх: над головой нависали мощные балки из черного дерева, на которые были уложены поперечные стропила. Этот же тяжеловесный старомодный стиль господствовал в интерьере ближе к кухне: массивные потрескавшиеся стулья грудились вокруг дощатого стола на толстых ножках, скорее даже на бревнах. Но чем дальше, тем обстановка становилась современнее и легче. Рядом с грубо обтесанным темно-вишневым верстаком, на котором красовалась гигантская модель корабля, неожиданно обнаружился телевизор. В стойке под ним – гора видеокассет, рядом столик из черного матового стекла, вдалеке виднелись ярко-алый, закиданный подушками диван, дивный торшер, ножка которого пряталась в пирамиде из ротанга, странноватые напольные часы… У главного входа царил торжественный полумрак, но другой конец помещения был залит светом: солнце светило прямо сквозь высокую стеклянную дверь, ведущую непосредственно к корту. К тому же эту изумительную комнату наполняли самые разнообразные, очень интересные предметы, которые хотелось немедленно разглядеть. – Ну как? – повторил Эд. – Бог мой… Здорово. Просто настоящий музей. Сколько тут всего… – Да… Не музей, скорее хранилище подарков и сувениров из разных стран. У меня этого добра столько – девать некуда. Вот посмотри. – Эд снял с настенной полки какое-то блестящее страшилище и повернул к свету. Теперь стало ясно, что у Эда в руках позолоченный петух натурального размера, сидящий на стреле. Стрела была закреплена на четырех стержнях с буквами «С», «Ю», «В», «З», указующих на четыре стороны света. – Это из Франции. Латунный флюгер. Вроде бы точная копия старинного флюгера, который что-то там символизировал. Мне советовали посадить это чучело на крышу и уверяли, что в случае опасности петух громко закукарекает. Но я не решился. А то еще действительно как заорет в полночь, как забьет крыльями… Саманта засмеялась и взглянула на стену. Над камином висела картина в коричнево-красных тяжелых тонах. Уходящие вдаль кипарисы, плоские бурые холмы, белый асимметричный домик, буйство маков на переднем плане… Саманта указала на нее пальцем: – Тоже подарок? – Да, из Испании. От какого-то модного художника. Имени не помню. – Между прочим, неплохого художника, – отозвалась Саманта, медленно продвигаясь вперед. – Немножко в стиле Ван Гога. Но столько маков… В этом пейзаже есть что-то наркотическое. – Ты тоже заметила? – удивился Эд. – Верно… Почему-то эта картина меня всегда усыпляла. Около напольных часов, сразу привлекших внимание Саманты, стоило задержаться. Это были классические старинные часы, но подставкой им служил узенький шкафчик-витрина, в котором место маятника занимали стеклянные полки, уставленные моделями машинок. |
