– Ларри, вы просто герой! Спасибо, что дождались. Ну, что скажете?

Ларри посмотрел на нее взглядом святого мученика Себастьяна, пронзенного по меньшей мере двумя десятками стрел.

– Честно говоря, Саманта, это каторга. Я устал так, будто камни ворочал, у меня разболелась голова и ноют все кости. Кресло узкое, жесткое, неудобное, ряды сдвинуты так плотно, что ноги невозможно вытянуть, сверху гудит этот железный шмель, вы вопите в микрофон, софиты слепят… И потом, господи, меня можно выжимать! Пуловер мокрый насквозь. Что, в студии не работают кондиционеры?

– Работают, Ларри, иначе температура поднималась бы градусов до пятидесяти. Ну простите, что я заставила вас так страдать. А сама-то игра вам хоть немного понравилась?

– Как сказать… Ваш ведущий омерзителен, он все портит своей сутенерской физиономией и идиотскими репликами. Он так самодоволен и пошл… Как вы терпите его скабрезные гнусности?

– Приходится. Сотрудничество с ним навязано мне продюсерами – приходится терпеть. Наше руководство его почему-то обожает. Значит, вам не понравилось ничего?

– Только вопросы. Как оказалось, рыться в закромах собственной памяти довольно увлекательно.

– Вот видите! Рылись успешно?

– Не вполне. Пришлось переоценить свой ай-кью. Но процентов на семьдесят вопросов я все же ответил.

– Это очень много! А как вам игроки?

– Одни потрясают своими познаниями, другие чудовищной неграмотностью… У некоторых база на редкость мощная. На меня самое сильное впечатление произвел тот парень, который назвал наиболее знаменитый сорт английского фарфора. Вы знали ответ на этот вопрос?

– Конечно, нет. Так ведь я и не играю. Я только руковожу процессом.

– Да уж… Вы, Саманта, тоже меня потрясли.

– Чем же?

– Все эти два часа вы вызывали у меня ассоциации то ли с египетской царицей в окружении рабов, то ли с укротительницей в клетке с тиграми. Вы так ими командуете… Ап – сели, ап – встали, ап – побежали! И взмах хлыстом… А они, прыгая на задних лапах, шустро выполняют ваши распоряжения. Не хотел бы я быть вашим подчиненным.

– Боже мой, Ларри, это всего лишь работа! И это такая работа, что иначе просто нельзя. Этим исполинским кораблем действительно надо править очень жестко, глазом не успеешь моргнуть, как сядешь на мель… Я вовсе не укротительница, в повседневной жизни я все-таки немножко другая. – Уже произнеся эти слова, Саманта вдруг осеклась, поняв, что она оправдывается и чуть было не договорилась до того, что сама хотела бы быть укрощенной. А оправдываться ее заставляет типично женский страх показать себя перед мужчиной не с самой выгодной стороны. А может, желание угодить? Она не собиралась говорить Ларри все эти фразы чуть извиняющейся скороговоркой, но что-то заставило ее это сделать. Неужели элементарный рефлекс? Или все же сам Ларри с его глазами, мозгами, повадками? Саманта тряхнула головой, чтобы немного опомниться.

– А зато, Ларри, я могу сделать так, чтобы вас показали по телевизору. Предупредите маму, пусть не пропустит этот выпуск передачи. Ей наверняка будет приятно.

– Я попал в кадр?

– Несколько раз попадали. Я лично прослежу при монтаже программы, чтобы эти кадры не вырезали.

Ларри коротко хмыкнул, но Саманта не сомневалась, что на самом деле ему тоже чертовски приятно, а может быть, он даже растроган – в душевной склонности Ларри к сентиментальности она больше не сомневалась.