На обратном пути Ларри не уставал повторять, как восхитительно Кейси сегодня выглядела, как черный шелк подходит к ее светлым волосам, какая у нее потрясающая фигура. Проведя соответствующую артподготовку, он начал уговаривать ее поехать к нему, детально растолковывая, насколько безопасен подобный визит, но Кейси только мотала головой. Наконец он съехал с трассы, остановил машину и ультимативно за–явил, что ждет благодарности за сегодняшний вечер. Кейси с покорным вздохом подалась ему навстречу. Минут пять – не меньше – Ларри ограничивался одними поцелуями, но как он мог сдержать себя, когда вокруг стояла непроглядная жаркая ночь, они были одни во всем мире? Кейси благоухала фиалками и в своем агатовом струящемся платье казалась притягательно-пугающей вампирессой. Правда, на сей раз она уступила лишь после того, как шепотом поставила ему не менее десятка условий, – бедный Ларри только согласно кивал. Ни о каких изысках, разумеется, как и на пляже, говорить не приходилось – и все же он вновь изведал сладостнейшее наслаждение, хотя и с легкой горчинкой разочарования.

На следующее утро ему позвонила мама и категоричным тоном попросила приехать. Он до–брался до городской квартиры во второй половине дня, поздоровался с возникнувшей вдалеке Ташей, сразу же осведомившейся, будет ли он обедать (нет, спасибо), и прошел в гостиную. Мама восседала в резном кресле с высокой спинкой – настоящая надменная королева: правда, облаченная не в мантию, а в белоснежный джемпер с высоким воротом и бледно-кремовую узкую юбку, которая выгодно подчеркивала юношескую стройность ее фигуры. Шею украшали любимые мамины бусы: два ряда крупных круглых жемчужин – сверху белые, снизу черные. Все-таки мама продолжала оставаться безупречно элегантной женщиной!

– Ларри, – сказала она нарочито спокойным голосом, благополучно опуская любые варианты предисловий, – что за жуткая дама постбальзаковского возраста была с тобой вчера в театре?

Облокотившись на спинку кресла, стоящего напротив, Ларри весь подобрался, как перед дракой, и прищурил глаза.

– Это моя хорошая знакомая, и я не считаю данные тобой характеристики ни верными, ни корректными.

– Останемся пока каждый при своем мнении. Кто она?

– Она живет недалеко от Ричмонд-Хилла. Она очень милая и славная. А что, собственно, ты хочешь узнать? Ее профессию? По-моему, я могу пригласить в театр любую понравившуюся мне женщину, не спрашивая твоего разрешения.

– Ты с ней спишь?

– Я не обязан перед тобой отчитываться, мама. Это мое дело, и только мое.

Откинувшись на спинку кресла, Памела сложила кончики длинных пальцев. Оба выдерживали паузу, как бойцы на ринге, кружащие друг напротив друга и ожидающие неожиданного броска соперника.

– Неверное утверждение, мой дорогой. Я навела справки и узнала, сколько денег исчезло с твоего счета за последний месяц. Несложно догадаться, куда они делись. Но мы с папой зарабатывали их не для того, чтобы ты все спустил на серенькую крысу из предместья.

Ларри взвился:

– Я сам решаю, как мне распоряжаться деньгами! Раз уж вы с папой перевели их на мой счет, то нечего его контролировать! И пожалуйста, не оскорбляй эту женщину. Ее зовут Кейси, мама, и я ее люблю! Понимаешь? У нас… настоящая любовь.

– Да ну? А ты понимаешь, что она старше тебя лет на двадцать? Ты спутался с какой-то вертлявой мадам, вошедшей в возраст охоты на мальчиков, да еще тратишь на нее баснословные суммы? Я видела, какие на ней были надеты серьги! Неужели ты преподнес ей этот розовый жемчуг? Он же дороже моего!

– А ты изучала Кейси в бинокль? Лучше бы смотрела на сцену, мама, пьеса того стоила.