— И продолжай в том же духе. Законы империи действуют здесь и поныне.

Доменико нервно захихикал и отер пот с лица рукавом халата.

— Стало быть, законы империи допускают, чтобы франкский безумец публично казнил императорских воинов? И чтобы разнузданная толпа вершила мечом правосудие на улицах Галаты?

Я наклонился к нему и настойчиво спросил:

— Ты был на площади и видел, что там происходило?

— Я? Конечно нет. Но до меня дошли кое-какие слухи.

— Два военачальника варваров, герцог Готфрид и его брат Балдуин, о чем-то спорили. Ты не знаешь о чем?

Наш разговор прервало появление слуги, принесшего большую бутыль с вином и блюдо с копчеными куропатками. Я тут же опорожнил предложенную мне чашу и жадно набросился на нежное мясо.

— Я смотрю, ты перестал соблюдать пост, — заметил Доменико.

— Сегодня можно, — ответил я, подумав про себя, что все грехи замолю позже. — Ты бы лучше рассказал нам о варварах.

Доменико облизал жир с пальцев.

— Как мне сообщили, Балдуин, младший из этой парочки, объявил, что император наконец-таки явил свои истинные намерения. Мало того, что он хотел уморить своих братьев христиан голодом, так он еще и объявил им войну! На это, по мнению Балдуина, возможен лишь один ответ: франки должны захватить город и низринуть нечестивца с трона.

— Пусть только попробуют, — проворчал Сигурд. — Что-то я не заметил в их лагере ни одной осадной машины. Если же эти варвары попытаются взять город штурмом, они узнают, что значит вести войну с императором!

+— Именно это и сказал герцог Готфрид. Однако Балдуин тут же заявил в ответ, что в городе находится его шпион, который откроет городские ворота так же, как Господь отворил врата Иерихона пред Иисусом Навином. Затем он позволил себе несколько язвительных замечаний по поводу доблести вашего народа — я предпочел бы их не повторять, но толпа отнеслась к ним весьма одобрительно. Особенно после того, как он продемонстрировал, с какой легкостью умирают ваши воины.

Я поспешно плеснул себе еще вина, перелив его через край чаши.

— Он назвал имя этого шпиона?

Доменико посмотрел на меня с насмешкой:

— А также сообщил время начала атаки и рассказал об уловке, с помощью которой тот откроет ворота? Ты думаешь, он настолько глуп? Но он сказал еще пару любопытных вещей, и они, я думаю, тебя очень заинтересуют. К городу приближается норманнская армия…

— Знаю, — перебил я торговца. — Через две недели она будет здесь, и тогда количество варваров удвоится. Для меня это не новость. Балдуин, разумеется, дождется их прихода.

Доменико тяжело вздохнул.

— Ты не понимаешь, как устроены их мозги, Деметрий. Балдуин отправился в поход вовсе не для того, чтобы увидеть святыни Иерусалима или помочь своим норманнским соперникам завладеть троном. Он ищет только собственной выгоды, и его терзают опасения, что, если он промедлит, главный приз достанется другим. Можешь не сомневаться, что прямо сейчас, пока мы разговариваем, его армия готовится к бою.

— Я смотрю, ты прекрасно осведомлен о планах варваров! — Сигурд сжал пальцы в кулак и медленно расслабил их. — Хотелось бы знать, откуда тебе известны их замыслы?

— Оттуда же, откуда на моем столе вино и мясо, в то время как вся округа питается крысами. Я слушаю то, что меня интересует, и щедро плачу за возможность услышать это. Балдуин и его брат правят Галатой, поэтому я собираю о них всевозможные сведения, надеясь, что в один прекрасный день мои знания принесут мне выгоду.

Каждый из нас погрузился в свои мысли, и в комнате воцарилось молчание.