Мне в голову пришла на удивление нелепая мысль.

— София — это твоя собака?

Двукратный отрывистый лай развеял все мои сомнения.

— Значит, София ответит на мои вопросы?

Наверное, в этом костре, дым которого наполнил мои легкие, горели не только дрова…

— Выходит, — продолжал я, — она владеет греческим языком?

Собака гавкнула всего один раз.

— Что это значит? Она не говорит по-гречески?

Собака вновь пролаяла два раза.

Я оглянулся на дверной проем, который необъяснимым образом оказался закрыт. Интересно, что сказал бы Крисафий, если бы узнал, что я трачу свое время и его золото на разговоры с дрессированными животными?

Элимас ласково погладил собаку.

— Не говорит, — отрывисто произнес он. — Только понимает.

— Собака понимает по-гречески? — ядовито спросил я.

Двукратный лай подтвердил, что так оно и есть.

— Тогда ответь мне, София, — начал я, не зная, куда заведет меня желание разгадать эту загадку. — Смогу ли я найти где-нибудь поблизости наемника?

София пренебрежительно взглянула на меня и, положив голову между лап, громко засопела.

— В чем дело? — спросил я, раздраженный этим внезапным приступом сонливости.

Какое-то время Элимас задумчиво раскачивался из стороны в сторону, после чего костлявым пальцем нарисовал на песке круг, а внутри его — меньший кружок с глазками и ротиком.

Долгий опыт общения с шарлатанами, а также недвусмысленность картинки подсказали мне ответ.

— Ты хочешь денег за разговор с твоей собакой?

Старик поморщился, решительно замотал головой и указал на лежащую рядом черную суку.

— Твоя собака хочет денег за возможность поговорить с ней?

София приподняла морду ровно настолько, чтобы гавкнуть два раза. Кляня себя за непроходимую глупость, я извлек из кошелька обол и бросил его на песок перед собакой.

Смерив меня высокомерным взглядом, она принялась вылизывать зад.

Я вздохнул и прибавил к первому оболу второй, а затем и третий. София даже не посмотрела в мою сторону. Мне не оставалось ничего иного, как только бросить на песок серебряный кератий.

София повернулась ко мне и удовлетворенно пролаяла два раза.

— Отлично. Так я смогу найти поблизости наемников?

Собака вновь пролаяла дважды. Впрочем, ответ на этот вопрос знала любая собака. Я хотел бы получить за свои деньги немного больше.

— И где же я их найду?

Собака и ее хозяин окинули меня презрительными взглядами.

— На Селимбрийской дороге?

Гав.

— Рядом с дорогой?

Гав-гав.

Я сделал паузу, стараясь придумать вопросы, которые вывели бы меня прямо к цели.

— Много ли людей смогли бы мне помочь?

Гав.

— Всего один человек?

Гав-гав.

— Это варвар? Франк?

Гав.

— Такой же ромей, как я?

Гав-гав.

— Этот человек поможет мне найти наемников?

Гав-гав.

— У него есть имя?

Гав-гав.

Я вновь остановился, на этот раз перед тем непреложным фактом, что собака, конечно же, неспособна назвать мне ни имя, ни местонахождение этого субъекта. А значит, она не сообщила мне ничего такого, что я и сам не мог бы узнать или предположить. В этом-то и была суть их трюка. Все это время меня, что называется, водили за нос, охмуряли при помощи дыма, темноты и гавканья. Я злобно глянул на черную суку.

В тот же самый момент, когда мы встретились с нею взглядами, она — клянусь, так оно и было! — подняла голову, открыла пасть и отчетливо произнесла:

— Вассос.