Крисафий посмотрел на осколки статуи и покачал головой:

— Ты разбил статую матери императора, вырезанную из остатков древней реликвии. Представляю, как расстроится император…

— Он бы расстроился куда больше, если бы стрела попала в голову ему самому.

Я приблизился к Крисафию и подал ему это необычное оружие, весьма похожее на описание, данное генуэзским торговцем, и поражавшее изяществом своих линий. Один конец деревянного ложа был оснащен походившими на крылья изогнутыми рожками, другой имел скос, благодаря чему орудие плотно прилегало к плечу стрелка. Специальный рычаг спускал туго натянутую тетиву, приводившую в движение стрелу, направление полета которой определялось центральным продольным пазом. Попасть из этого оружия в цель не составляло никакого труда, в чем я убедился во время продолжительных упражнений с тыквами. Приходилось только удивляться, что убийца промазал.

— Ты нашел это оружие у мальчишки? — поинтересовался Крисафий, пробуя пальцем туго натянутую тетиву. — Сигурд не сказал об этом ни слова.

— Мальчик спрятал оружие возле бухты. Он объяснил, как его найти. — На самом деле сначала он сказал, что забросил его далеко в море, но я усомнился в правдивости этой части его рассказа. — Он называл свое оружие арбалетом.

— И откуда же у него этот самый арбалет? — спросил Крисафий и начал расхаживать туда-сюда, отбрасывая ногой осколки мрамора.

— Мальчик говорит только на языке франков, и потому мне пришлось прибегнуть к помощи переводчицы. Она смогла понять далеко не все, но основное нам известно. Какое-то время назад он и его родители прибыли сюда как паломники. Судя по всему, его родителей уже нет в живых. После их смерти он поселился в районе трущоб и стал просить милостыню. Около месяца тому назад он повстречал человека, посулившего ему немалые деньги. Человек этот свел его с неким монахом, успевшим обзавестись четверкой болгарских наемников. Монах отвел их в укромное местечко, находившееся где-то в лесу, и в течение двух недель учил парнишку стрельбе из арбалета. После этого они вернулись в город, и монах приказал мальчику забраться на крышу одного из домов и убить проезжающего мимо императора. Вчера же мальчик получил весточку, извещавшую его о том, что он сможет получить причитающиеся ему деньги возле одного фонтана. Однако когда он пришел на назначенное место, то едва не пал от рук одного из болгар, о которых я уже говорил прежде. Именно там мы его и нашли.

— Но почему он использовал ребенка, когда в его распоряжении имелись четверо взрослых наемников? Я нисколько не сомневаюсь, что они справились бы с этим поручением куда как лучше.

Я размышлял над тем же вопросом весь этот день.

— Подросток может легко проникнуть туда, куда не допустят взрослого мужчину. На крыше дома костореза в тот день играло немало детей, и потому этот мальчик вообще не привлек к себе внимания. Кстати говоря, устранить его тоже не составляет труда.

Мое объяснение, похоже, вполне удовлетворило Крисафия. Он молча поднял палец правой руки, и из-за колонны тут же появился его слуга.

— Отправьте гонца к начальнику тюрьмы. Пусть он выведает у болгарина все, что тому известно о мальчишке, и узнает, где именно заговорщики проходили обучение. Вполне возможно, монах находится сейчас там.

Слуга отвесил низкий поклон и тут же выбежал из галереи. Крисафий же снова повернулся ко мне и спросил:

— Описывал ли мальчик монаха?

— У монаха такие же, как у меня, темные волосы, но с выбритой тонзурой. Кривой нос, возможно сломанный в драке, но остальные черты лица правильные. Парнишка сказал, что все они говорили на одном языке. Другие подробности мне пока неведомы, поскольку он еще слишком слаб для продолжительных бесед. Позже я узнаю у него и все остальное.