— Настоящий.

— Но мы только притворились ради твоего деда. Это не настоящий брак.

Линдси в панике отступала, пока не наткнулась спиной на дверь спальни. Девушка оказалась в ловушке. Она лихорадочно искала выход из положения, но среди сумятицы мыслей была и такая: что, если он ее обнимет и поцелует? Его руки будут твердые или мягкие, нежные или требовательные? Губы теплые или холодные? Тело у него наверняка сильное, крепкое, оно утолит женское желание, наполнявшее ее до краев. Они прекрасно дополнят друг друга — нежность и сила, женщина и мужчина. Вжавшись в дверь, она затравленно смотрела на него.

— Нет, Люк.

— Расслабься, Линдси. Я не собираюсь накидываться на тебя.

— Тогда отойди. — Она прерывисто вздохнула.

Он улыбнулся, и в глазах заплясали дьявольские огоньки.

— Боишься? — тихо спросил он, не шелохнувшись.

И она тут же поняла, что нет, не боится. Он ни за что не причинит ей вреда намеренно. Безжалостный во многих отношениях, он терпим к матери, которая раздражает его, и любит деда, который пытался им манипулировать. Люк — настоящий мужчина, он не обижает тех, кто слабее.

— Нет, не боюсь. — Линдси боялась не его, а того чувства, что нарастало в ней самой. Искушение достигло предела, когда он посмотрел на нее вот так — странно улыбаясь. Пальцы просились погладить его твердый подбородок, тело молило, чтобы он взял его и прижал к себе, губы горели от желания коснуться его губ.

В отчаянии она обругала себя влюбленной дурой и отвела взгляд — он упал на разобранную постель.

— Мы не можем спать вместе, — убитым голосом повторила она.

Люк хохотнул и отошел, на ходу снимая пиджак.

— Где же нам спать? — Он открыл гардеробную и повесил пиджак на плечики, сдернул галстук. Повернувшись к ней, начал расстегивать рубашку.

Линдси глядела как завороженная. Он что, собирается раздеваться у нее на глазах? Она с усилием оторвала взгляд от его голой груди.

— В доме много комнат. Покажи мне пустую.

— И наутро все будут знать, что мы спим врозь? После этого нам не удастся обмануть Джонатана.

Он выдернул рубашку из брюк и швырнул ее на ближайший стул. У него были широкие плечи, твердая, красивой лепки грудь, и вообще он имел вид человека, занятого физическим, а не умственным трудом. Линдси скрестила на груди руки, сжатые в кулаки, и отошла наконец от двери. Прочь от этой демонстрации мужского совершенства, мечты хороши для подростков, а она мать, вдова… А еще она — жена того мужчины, который сейчас раздевается!

— Я не знаю, что делать, но я…

— Линдси.

— Что? — встрепенулась она.

— Посмотри, какая большая кровать. В ней можно спать и не знать, есть ли здесь кто-то еще. Я привел тебя сюда не для того, чтобы соблазнить. Даже я не столь примитивен. Но для меня важна эта игра, и я не хочу, чтобы она закончилась, не начавшись. Обещаю, что не трону тебя.

— Ладно. — Она закусила губу.

— Если ты сама не захочешь, — вкрадчиво добавил он.

Это, конечно, задачка. Какая-то часть ее существа действительно хотела! Она давно ни с кем не целовалась, не занималась любовью. Пока они жили вдвоем с Элли, это не тревожило ее, но в последние несколько часов все изменилось — оказалось, она восприимчива к мужскому обаянию, мужскому притяжению.

— Нет, — сказала она, не зная, так ли это на самом деле.

Люк задержал на ней взгляд, потом кивнул. Он вынул из ящика свитер и нырнул в него.

— Я буду работать в кабинете. Часа два. Ложись спать и засни до того, как я приду.