– Неужели? Значит, мне показалось.

Из окна Логов проследил, как Дина решительно подошла к отцу, присела рядом, что-то сказала ему, и Журавлев обнял дочь. Двое полицейских засыпали землей яму, откуда криминалисты уже взяли образцы почвы. Но можно ли обнаружить нечто ценное спустя четыре года, даже если труп действительно был там какое-то время?

Артур увидел, как Ивашин попытался остановить Журавлева, которому Дина помогла подняться. Потом оглянулся на дом и побежал к крыльцу. Не шевелясь, Логов дождался, пока Никита ворвется в дом, и махнул рукой:

– Пускай едут. У нас ни улик, ни орудия убийства, ни тела, ничего. Даже его признание не запротоколировано, я не сомневался, что Журавлев повторит его на допросе, но теперь ясно – он отречется от своих слов. А наш треп за чаем ни один судья не примет всерьез…

Отодвинув старую шторку, Никита встал с ним рядом и проследил, как Дина выпускает Сашу из машины и усаживает на ее место своего отца. Сама садится за руль и уезжает, так ни разу и не взглянув больше на дом.

– А все-таки один труп в этом деле есть, – напомнил он, бросив взгляд на Логова. – Той несчастной собаки в рояле…

– Похоже, только он у нас и останется. – Артур усмехнулся. – Ладно, иногда случается и проигрывать. Тоже не впервой!

– Поедем домой? – спросил Никита уже совсем по-свойски, чего на работе себе обычно не позволял.

– Сейчас. Иди, отпускай всех. Я посижу тут минутку.

Когда Никита вышел, Артур опустился на тот самый стул, где только что сидела Дина, и попытался увидеть себя ее глазами. Каким он казался ей? Глупым? Нелепым? Доверчивым до того, что не составит труда обвести его вокруг пальца?

«Или я опять себя накручиваю? Что, если Дина и есть та, какой показалась мне с самого начала: красивая, мужественная, несчастная, нуждающаяся в поддержке? А я упустил шанс сделать ее счастливой… И себя, в первую очередь».

Чьи-то шаги раздались на крыльце, и еще до того, как открылась дверь, Артур угадал: «Сашка…»

– Привет. – Притворив дверь, она взглянула на него вопросительно. – Не против, если я нарушу твое уединение? Можно?

Он улыбнулся, но сам почувствовал, что вышло это невесело:

– Тебе все можно.

Отодвинув соседний стул, Саша села рядом, уткнулась локтями в колени и положила подбородок на сцепленные пальцы. Заглянула ему в лицо:

– Все разъезжаются… Ты расстроился?

– Проигрывать неприятно, – согласился он.

– Одна я, похоже, отлично провела время. Такая чудесная девочка эта Надя!

– Правда? Мне показалось, что врединка…

– Это поначалу. А потом мы с ней разговорились и вместе сочинили сказку.

– Расскажешь мне?

– Я ее не записала.

– Вот и я тоже…

– Что?

Артур махнул рукой: продолжай…

– Да ничего особенного, мы просто развлекались. Не в сказке дело.

– А в чем же тогда?

Помедлив, Саша улыбнулась с той застенчивостью, которая проявлялась в ней редко, но жила постоянно.

– Мне было так хорошо с Надей… Я даже не подозревала, что может быть так хорошо с ребенком.

– Твоей маме всегда было хорошо с тобой.

– Я хочу испытать это.

– В смысле? – насторожился Артур.

Она пожала плечиками:

– Ну как ты не понимаешь? Я хочу ребенка.

– Боже… Ты же сама еще ребенок!

– Вообще-то, я – замужняя женщина! Но ясно, что для тебя я всегда буду ребенком.