Вверху над нами загорелись габаритные огни яхты, окрашивая паруса в красные и зеленые цвета. Пена на люке успела высохнуть, и на прозрачном пластике, нашем окне, выходящем на темнеющее небо, выкристаллизовывались крупицы соли. Момент представлялся не самым подходящим для размышления о Марте Дивайн, которая пересекла половину континента, чтобы предложить мне себя. По-видимому, она в той же степени пыталась сбежать от одинокой вдовьей жизни, что и вернуть былое наслаждение, которое мы некогда испытывали в обществе друг друга. Однако сейчас и правда думать было больше не о чем. Все усердные размышления остались уже позади. Можно запросто свихнуться, пытаясь предугадать все возможные варианты и комбинации развития событий. Много лучше заранее определить для себя основные направления действий и вносить корректировки в соответствии с обстоятельствами. Сквозь шум движения яхты я расслышал приближающиеся к каюте шаги.

— Кажется, нам пора, — сказал я, садясь и опуская ноги на пол.

— Я забыла тебя поблагодарить, — проговорила Элеонора. — Ведь ты здесь из-за меня. Спасибо, Мэтт.

— Если не боишься лишний раз выставить себя на посмешище, можешь в подходящий момент вспомнить о своем недомогании.

— Хорошо. В дверь постучали.

— Хелм.

— Сейчас посмотрю, здесь ли он, — отозвался я. — Кто его спрашивает?

— Медленно выходи наружу, — послышался снаружи холодный голос Джулио. — Очень медленно. Девушка останется в каюте, пока ее не позовут.

Поднимаясь, я бросил взгляд на Элеонору и, нагнувшись, слегка потрепал ее по щеке. Она повернула голову и ответила мне спокойным пристальным взглядом, значение которого я не разгадал. Возможно, мысли у нее текли по тому же, что и у меня руслу; возможно, она намекала, что пора мне разобраться в своих женщинах, пока никто серьезно не пострадал. Однако времени на решение запутанных проблем моей или ее личной жизни и правда не оставалось. Сколь бы навязчивыми ни были они.

— Спокойно, — приказал Джулио, когда я вышел наружу. — Постарайся не нервничать, дружок.

Итак, вечеринка закончилась, наступила пора мыть посуду. За время нашего с Джулио знакомства мне не раз предоставлялись случаи попытаться управиться с ним, хотя не исключено, что он просто дразнил и проверял меня. Я мысленно пожалел об упущенных возможностях, если они и правда были таковыми, поскольку теперь он соблюдал все меры предосторожности, осторожно отступая передо мной по длинному узкому проходу между гальюнами по левому борту и рядом рундуков с неизвестным содержимым по правому. Приблизившись к освещенной главной каюте, где крылья стола опустили, чтобы освободить место, Джулио шагнул в сторону и знаком предложил мне пройти внутрь.

Чернокожий Адам, которого мне до сих пор видеть не приходилось, стоял с ружьем наизготовку, опираясь на стол. Кинжал у него на бедре, как я догадался по описанию Элеоноры, был сделан на заказ. Пожалуй, я смог бы даже отгадать фамилию мастера, если бы это имело какое-либо значение. Обычно подобными уникальными вещицами склонны обзаводиться люди, умеющие ими пользоваться.

На Адаме были джинсы и старая рабочая рубашка с отрезанными рукавами. Рубашка была расстегнута до пояса, поэтому в глаза больше бросались блестящие черные бицепсы и грудь, чем выцветшая голубая ткань.