– В бамбуковом лесу мха вовсе нет, – возразил Чэнь Ло.

– А где ты здесь бамбук видишь? – сердито спросил Сяоцинь, недовольный, что его прервали.

– Я вообще говоря.

– У бамбука насечки на коленцах есть.

Чэнь Ло напряг память, но так и не смог припомнить, были у бамбука в том лесу насечки или нет.

– Если отдышался, так идём, – ворчливо велел Сяоцинь.

Чэнь Ло старательно оглядывал каждое из деревьев, мимо которых они проходили. Мох действительно наползал на стволы с одной только стороны. Но встречались деревья, на которых мха не было вовсе или заросшие мхом вкруговую. Чэнь Ло покашлял, чтобы привлечь внимание мальчишки, и показал пальцем на такое дерево:

– А это что?

– Порядочных деревьев всё равно больше.

– Каких-каких?

– Всякое порядочное дерево отращивает мох с северной стороны, – важно объявил Сяоцинь.

– Гм… хм… – только и сказал Чэнь Ло. Его послушать, так деревья «понимают» стороны света?

Они набрели на ручей, и в этот раз Сяоцинь нисколько не возражал против того, чтобы умыться и даже напиться из него. В ручьях, он заявил, исключительно чистая вода.

«Пока в неё кто-нибудь не нагадит», – машинально подумал Чэнь Ло, заметив у ручья характерные следы. Вслух об этом, впрочем, он говорить не стал.

82

 Что подстерегает в лесу

Чэнь Ло в который раз приостановился, тряхнул головой, избавляясь от насыпавшегося в волосы сора: листьев, рассохшихся почек, чешуек коры, – и сказал:

– Знаешь, что в Мяньчжао говорят про такой лес?

– Про какой такой? – не понял Сяоцинь, занятый тем же самым. Нужно было проявить ловкость, чтобы избавиться от сора и не сбить ненароком с головы шапку.

– Про тот, где на голову всякая дрянь сыплется?

Сяоцинь, поразмыслив, предположил:

– Что это боги небо подметают? Точно не припомню. Это какой-то чэнъюй[53]?

Чэнь Ло фыркнул. Его версия была не столь возвышенной, но годилась для рассказов со свечой[54].

– Нет, – отрезал он, выждав, чтобы подогреть интерес мальчишки, а значит, и эффект от сказанного. – Когда в лесу сор сыплется на голову, говорят, что это черти[55] прыгают по верхушкам деревьев.

– Тьфу! – сердито отреагировал Сяоцинь, не забыв при этом сотворить священный знак. – Ты в своём уме – чёрта поминать на ночь глядя?

– Ну, до ночи ещё далеко, – философски заметил Чэнь Ло, – а до чёрта, ха-ха, высоко. В этом лесу очень высокие деревья.

Обычные деревья в лесу скоро сменились ощетинившимися, как ежи, соснами, и на головы путникам теперь сыпались ещё и сосновые иглы с шишками. Сяоцинь проворчал, что черти, должно быть, кидаются в них шишками, потому что обкололи пятки, когда прыгали по кронам сосен, и завидуют их сапогам.

– Откуда ты знаешь, что черти без сапог? – возразил Чэнь Ло.

– А откуда ты знаешь, что в сапогах? – в свою очередь возразил мальчишка. – У них наверняка должны быть когти на лапах, чтобы взбираться на верхушки деревьев.

Чэнь Ло опять припомнил Мао-Мао и засмеялся.

– Всё тебе шуточки, – проворчал Сяоцинь недовольно. – Страшно несправедливо, что тебе ещё ни разу шишкой не прилетело по голове… будто черти специально по мне метят…

– Чувствуют твой страх, – со знанием дела сказал Чэнь Ло. – Вот я их не боюсь, поэтому… Ай!

Сяоцинь злорадно засмеялся.

– Белка уронила, – невозмутимо произнёс Чэнь Ло, заметив в ветвях мелькнувший пушистый хвост.

– Очень вовремя, – фыркнул мальчишка и задрал голову, чтобы поглядеть на белку, но её и след простыл.