Вот и сейчас что-то ударило Чэнь Ло в грудь с такой силой, что он едва устоял на ногах. Но Чэнь Юй стоял далеко, на расстоянии выстрела, и держал перед собой пустой лук. В лесном воздухе рассеивался звук спущенной тетивы.

«Опять Чэнь Юй дурачится, – подумал Чэнь Ло. – Ничего он не нашёл. Но что это меня ударило?»

Он опустил голову и увидел, что из груди, чуть слева, торчит белая стрела. Она вошла глубоко, на две четверти древка, одежда вокруг неё окровенилась, и тёмное пятно медленно, но неумолимо ширилось. Перед глазами завертелось, вместе с осознанием начала появляться жгучая боль, изломанными молниевыми нитями пронизывая тело, и Чэнь Ло завалился навзничь.

Прошлогодние листья зашуршали. Звук шагов – ближе, ближе… Чэнь Юй идёт к нему. Чэнь Ло потянулся костенеющими пальцами к стреле. Если уж не вытащить, так обломить. И встать, пока Чэнь Юй его не добил. Он сможет, стрела прошла близко к сердцу, но не задела его, оно ещё бьётся. Пальцы замерли у древка. С ума он сошёл – думать, что брат идёт к нему, чтобы добить? Как только такая мысль вообще пришла ему в голову? Чэнь Юй, должно быть, стрелял в птицу, но промахнулся, а Чэнь Ло просто оказался на пути стрелы. Чэнь Юй подойдёт, поможет ему вытащить стрелу и перевязать рану. Они же братья. У Чэнь Юя скверный характер, но он никогда бы…

Чэнь Юй подошёл и небрежно носком сапога оттолкнул руку Чэнь Ло, не давая ему ухватиться за древко.

– Не утруждайся, братец, – сказал он с леденящим душу безразличием в голосе, – не трать силы понапрасну. Стрела отравлена.

Глаза Чэнь Ло широко раскрылись. Да разве отец стал бы дарить сыновьям отравленные стрелы? Или… он хотел избавиться от них обоих? Чэнь Юй, вероятно, догадался о его мыслях и засмеялся, сначала негромко, словно смакуя эту же мысль, потом в полный голос, эхо уродливыми каркающими отголосками разлетелось по округе.

– Это Бай-Ду[12], – сказал он, присаживаясь на корточки рядом с поверженным братом. – Не из ста ядовитых существ, конечно, в нашей округе и дюжины не наберётся. Удалось раздобыть только яд змеи, скорпиона, сколопендры, жабы и паука. А ещё я добавил туда кое-каких растений и грибов. Не взыщи, уж что нашлось. Ты умрёшь в течение часа в страшных муках, братец. Что, не веришь? Посмотри на свою руку.

Чэнь Ло кое-как поднял руку и поглядел на свои пальцы. От ногтей начала распространяться чернота – первый признак отравления. Значит, и жгучая боль в груди тоже была не собственно от раны, а от смешивающегося с кровью и распространяющегося по венам яда. Вот почему вытекающая кровь такая тёмная: она отравлена!..

– Противоядия нет, – продолжал Чэнь Юй, с интересом разглядывая его. Так мальчишки разглядывают раздавленную копытами лошади жабу, пока она нелепо дёргается в последней конвульсии.

Чэнь Ло словно парализовало, он и двинуться не мог. Яд ли сковал его тело? Или ошеломление, что брат, его родной брат говорит ему такие страшные вещи с той же лёгкостью и беззаботностью, как если бы говорил о том, что сапог прохудился и нужно его выбросить.

– За… что… – выговорил Чэнь Ло, едва ворочая языком.

Чэнь Юй уже не смеялся.

– За что? – переспросил он сухо и колюче. – Да разве мало причин? Отец любит тебя больше. Всегда любил! И с самого начала решил сделать наследником тебя. А это испытание для отвода глаз. Я своими ушами слышал! Даже если я принесу с охоты тигра, а ты жалкую крысу, отец всё равно выберет тебя. Вспорет тигру брюхо и по его потрохам нагадает, что это должен быть ты, а не я.

Чэнь Ло потрясённо смотрел на него. Он даже и не подозревал, что брат ему завидует. Да разве ж отец не любит их одинаково? Он всегда и всё делит между ними поровну. Если один получает новую одежду, то точно такая же достаётся и другому. Единственное различие между ними – маски, но так полагается, чтобы у каждого была своя, а во всём остальном…

Чэнь Юй пощёлкал пальцами перед его лицом.