Чэнь Юй пощёлкал пальцами перед его лицом. Яд постепенно лишает зрения и слуха, но Чэнь Юю хотелось, чтобы брат оставался в сознании. Он обшарил его одежду, забрал нож, кошель – в общем, всё мало-мальски ценное, и спрятал к себе за пазуху. Полупустой сяндай он отшвырнул в сторону.

– Тебе всё равно это уже не нужно, – объяснил он брату.

Чэнь Ло слабыми пальцами попытался его остановить, но Чэнь Юй уже сдёрнул с его лица маску ворона и теперь, небрежно поигрывая ею, разглядывал лицо брата – впервые в жизни видя его без маски. Губы его покривились, и он сказал, как плюнул:

– Мы одинаковые, так почему же ты должен быть лучше меня?

Маски снимают лишь с мертвецов. В Мяньчжао это был непреложный закон. То, что его лицо открыто чужому взору, пусть это и его родной брат… и его убийца… оказалось для Чэнь Ло бóльшим потрясением, чем вероломство Чэнь Юя. Холод заструился по членам, сковывая последние отголоски сознания.

Чэнь Юй вдруг взялся за собственную маску и, помедлив, снял её. Чэнь Ло широко раскрытыми глазами смотрел на него. У юноши, который над ним наклонился, были правильные черты лица: прямой нос, выраженные скулы, изогнутые высокие брови, густые ресницы, фазаний разрез глаз, ровная линия волос надо лбом… Он улыбался, и улыбка его на первый взгляд казалась доброжелательной, но от неё тело пронизывал леденящий холод. В ней не было ничего человеческого. Это была гнусная, циничная ухмылка демона. Демона в обличье человека. Демона, спрятавшего лицо под маской.

Насладившись эффектом, который произвёл на Чэнь Ло его поступок, Чэнь Юй поднялся, швырнул свою маску об землю и припечатал её сапогом. Чэнь Ло подумал, что брат повредился в рассудке. Кто в своём уме стал бы разбивать собственную маску?

– А эта теперь моя, – сказал Чэнь Юй, надевая на себя маску ворона. – Тебе она уже не нужна, а мне пригодится. Понимаешь, о чём я говорю, Ло-Ло?

Чэнь Ло сквозь накатывающую пелену посмертного забвения осознал истинную цель брата – занять его место! Они близнецы, их никто в доме не различает. Но как он объяснит пропажу брата? Скажет, что тот заблудился в бамбуковом лесу?

– Чэнь… Юй… – выдавил он.

– Нет, это ты теперь Чэнь Юй, – сказал Чэнь Юй, ненадолго наклонившись над братом, чтобы в последний раз вглядеться в его лицо.

Дожидаться, пока брат испустит последний вздох, он не собирался. Он знал, что яд сделает своё дело, а наблюдать за предсмертной агонией и портить себе настроение ему не хотелось: он уже предвкушал новую жизнь – под маской брата, которого ненавидел всей душой с самого детства. Напоследок он изломал собственный лук и стрелы и забросил их, а лук и колчан Чэнь Ло повесил себе за спину. Преображение завершилось.

Насвистывая, как охотник, возвращающийся домой с удачной охоты, Чэнь Юй пошёл прочь от поверженного брата. Силуэт его расплывался в задурманенных ядом глазах Чэнь Ло, который силился поднять руку, то ли чтобы потянуться вслед за уходящим убийцей, то ли чтобы положить руку на грудь и обломить стрелу, но не смог сдвинуть её, почерневшую и омертвелую, и на цунь[13]. Изо рта у него хлынула кровь.

Если бы сейчас явились взаправдашние демоны, это было бы хорошо: обменяв собственную душу на исполнение желаний, он смог бы спастись и покарать убийцу…

Но настоящих демонов нет. Есть только демоны в человеческом обличье – как Чэнь Юй.

А значит, и спасения нет.

11

 Таинственный спаситель

«Разве ты не должна была принести мне удачу?» – недовольно спросил Чэнь Ло у привидевшейся ему золотой богини. Он не осознавал, сон это или посмертные видения, но если последнее, то он выскажет этой обманщице всё, что о ней думает.