– Лучше бы нам эту пустошь пройти поскорее… – начал Сяоцинь.

И вот тут появились разбойники, не меньше дюжины верховых, с гиканьем окружили их. Поверх Чэнь Ло упала верёвочная петля, стянула ему руки, разбойник понукнул лошадь, потащил пленника следом. Другой верховой ухватил Сяоциня за шиворот. Мальчишка верещал, как подранок, брыкался и лягался, но разбойник закинул его поперёк седла и вознаградил за сопротивление увесистым шлепком по мягкому месту, а потом ещё и подзатыльником. Чэнь Ло было не до него – самому не упасть бы, не то протащат по земле волокушей, – он просто пытался удержаться на ногах и бежать наравне с лошадью.

Разбойники пели песню на местном диалекте, за топотом лошадиных копыт и гиканьем Чэнь Ло мог разобрать лишь: «Славные молодцы Дуаньцзиньской пустоши».

Чэнь Ло они были знакомы: бандитские рожи «славных молодцев» красовались на розыскных листах в Мяньчжао и Чанцзяне.

31

 Расхрабрившаяся мышь и тигру даст отпор

Разбойничье логово оказалось в ближайшем леске – выстроенный из толстых брёвен дом, скорее похожий на амбар, чем на обитаемое жилище, обнесённый высоким частоколом, за которым оказался просторный двор со стойлами для лошадей, тренировочное поле с соломенными чучелами, кузня, где чинили сломанное в набегах оружие. Под навесами были разведены костры, на которых готовили еду.

Едва натяжение верёвки ослабло, Чэнь Ло сбросил её с себя и встал в оборонительную позицию, за шиворот подняв с земли Сяоциня, которого разбойник небрежно свалил с лошади, как куль. Чэнь Ло трусом не был и мог за себя постоять, но разбойников было не меньше трёх дюжин. Они взяли пленников в плотное кольцо и обсуждали, что с ними делать. Улов оказался небогат: они порылись в аптекарских коробах, но ничего ценного не нашли. Кошели с обломками серебряных слитков их не впечатлили. О золотом пёрышке речь не шла, и Чэнь Ло понял, что Сяоциню как-то удалось припрятать своё сокровище. Карта Чжунхуа тоже их внимания не удостоилась, они её отбросили к выпотрошенным коробам.

– Старший белоручка, к работе непригоден. Мелкого можно продать в вацзы[28], – говорили они. – Надо посмотреть только, смазливый ли.

Разбойника, который потянулся, чтобы сорвать мяньшу с лица мальчишки, Чэнь Ло оттолкнул и сказал грубо:

– Руки прочь!

– Хорохорится ещё, белоручка, – сплюнул разбойник и решил проучить Чэнь Ло, познакомив его зубы со своим кулаком, но вместо этого сам свёл знакомство с его сапогом.

Чэнь Ло пнул разбойника в живот и за голову прижал Сяоциня к своему боку:

– Я младшего брата в обиду не дам.

– Ах ты сучий сын! – вскипел разбойник и выхватил нож.

– Уймись, – велел главарь, которого разбойники называли почтительно «старшой Да Гэ», грузный мужчина с красным, как у дверного бога[29], лицом. – Это всего лишь два мальчишки. Попортишь товар – вычту из твоей доли.

Чэнь Ло почувствовал, как внутри разливается гнев – и на разбойников, и на себя. Сяоцинь – его спаситель. Неужели он ничего не сможет сделать, чтобы уберечь мальчишку от позорной участи? О себе он не особенно волновался: у него по венам яд вместо крови течёт, хуже уже не будет.

Главарь разбойников пригляделся и потёр глаза. На какой-то момент ему показалось, что фигура Чэнь Ло окуталась тёмной дымкой. Но видение тут же рассеялось, и Да Гэ решил, что виной тому выпивка: допился до того, что в глазах двоится!

Чэнь Ло роздал ещё несколько пинков, лихорадочно размышляя, как спастись, ведь он был безоружен. Разбойники сжимали кольцо, похохатывая, они легко могли убить его или, повалив на землю, запинать.