Сяоцинь присел на корточки и закрыл лицо ладонями.

– Ты что? – смутился Чэнь Ло. – Оно мне дёшево обошлось, всего четверть связки монет.

Сяоцинь посидел-посидел так, потом встал и толкнул ему в руки значительно полегчавший короб:

– Нужно найти цзюлоу[24]. Скоро смеркается.

Чэнь Ло поглядел на небо и с удивлением заметил первые кровавые всполохи у горизонта. Как быстро прошёл день…

– Останемся на ночь в Чанцзяне? – уточнил он, вешая короб на одно плечо.

– Пропускной пункт закрылся. Никого не впускают и не выпускают. Остерегаются бандитов.

– Как будто бандиты днём в город проникнуть не могут, – усмехнулся Чэнь Ло.

– Угу, – кивнул Сяоцинь, – мы же проникли?

За что и удостоился гневного взгляда от Чэнь Ло.

29

 Два постояльца, одна кровать

Чанцзян, расположенный на перепутье дорог и одноимённой реки, издревле слыл перевалочным пунктом для торговых караванов, потому цзюлоу в нём было несколько. Устроены они были так, чтобы путешественники разного достатка могли утолить голод во время краткой остановки или остановиться на постой.

В Чанцзян было восемь цзюлоу по количеству сторон света и врат, через которые можно покинуть город. Выстроены они были в два этажа: внизу подавали еду, наверху сдавали номера. Сяоцинь, сверившись с картой, сказал, что Чанцзян они покинуть должны через юго-западные врата, потому и останавливаться лучше в соответствующем цзюлоу: на другой день не придётся тратить время на поиски пропускного пункта. Чэнь Ло согласился, что это разумное решение.

Слуга юго-восточного цзюлоу, долговязый детина с глумливой физиономией, окинул вошедших взглядом и, складывая кулаки, сказал, обращаясь к Чэнь Ло:

– Приветствую молодого господина Нань Шэня.

И потом, обращаясь к Сяоциню, добавил:

– …и Луань Чуна[25].

Чэнь Ло, услышав это, начал багроветь лицом и краснеть ушами. Слуга, верно, всего лишь заигрывал с ними, отпуская двусмысленные намёки, но у Чэнь Ло руки так и зачесались накостылять ему по шее. Сяоцинь даже не подозревал, за кого его приняли.

– Эй, ты обознался, – сказал он, – меня зовут не Луань Чун, а Сян Цинь. А его…

Чэнь Ло зажал мальчишке рот, пока тот не выболтал его настоящее имя, и строго поглядел на слугу, который, нимало не смущаясь, теперь ещё и заговорщически подмигивал Чэнь Ло.

– Мы хотим остановиться на ночь.

– У молодого господина есть какие-то особые пожелания? – осведомился слуга.

– Лишь бы кровать была, – ответил Чэнь Ло.

На эти слова слуга подмигнул прямо-таки со значением. Сяоцинь, сбросив наконец руку Чэнь Ло, спросил у слуги:

– У тебя что, тик? Если зайдёшь позже, я сделаю для тебя лекарство, чтобы глаза не дёргались.

Чэнь Ло закусил губу, но предательский смешок всё равно вырвался из его рта. Сяоцинь непонимающе на него поглядел, а слуга, оскорблённый в лучших чувствах, предложил им подняться наверх.

В номере оказалась всего одна, пусть и широкая кровать. Потеснившись, на ней могли бы и двое уместиться, но Чэнь Ло такая мысль даже в голову не пришла. Он сел на кровать, ухватился за сапог, чтобы снять его, и тут увидел, что Сяоцинь стоит рядом и очень недовольно на него смотрит. Чэнь Ло вопросительно выгнул бровь.

– Разве ты не должен уступить кровать мне? – спросил Сяоцинь, указывая на Чэнь Ло пальцем.

– Что? – искренне удивился Чэнь Ло. – С какой это стати?

– Я твой спаситель, прояви благодарность, – важно ответил Сяоцинь.

– А я болен, мне на полу спать вредно, – парировал Чэнь Ло и зашвырнул в Сяоциня подушкой. – Вот, проявляю благодарность и отдаю тебе подушку.