«Я бы на твоём месте не стал. От неё пахнет колдовством».

Чэнь Ло экспертом в колдовстве не был, но не заметить того, что от старухи разит табаком, не мог. Прокуренная насквозь старуха ухватила его за руку прежде, чем он успел опомниться, и ощупала её, как заправский лекарь или мясник, проверяющий, нагуляла ли жирок курица. Пальцы у неё были костлявые и липкие, Чэнь Ло передёрнуло. Старуху отвращение на его лице нисколько не смутило, она сунула трубку в зубы и выпустила несколько дымовых колечек, продолжая ощупывать руку Чэнь Ло.

– Разбитая душа, потерянное сердце, – сказала старуха.

– Ну и что это значит? – не удержался от вопроса Чэнь Ло, хотя и понимал, что сейчас старуха, должно быть, попросит «позолотить ручку», если он желает услышать продолжение.

Но старуха денег клянчить не стала, продолжала попыхивать трубкой и покачивать седой головой.

– Потеряно или утрачено? – бормотала она. – Потеряно или утрачено?

Чэнь Ло попытался высвободить руку, но старуха держала крепко. Видно, гадание ещё не завершилось, а может, она собиралась его держать, пока он не додумается дать ей денег.

Сяоцинь, увидевший это, пришёл Чэнь Ло на помощь – перехватил костлявую руку старухи и попытался её разжать. Старуха выронила трубку и ухватила мальчишку за запястье:

– И у тебя душа не на месте.

– Пусти! – вскрикнул Сяоцинь, побледнев.

– Разбитое сердце, потерянная душа, – сказала старуха и разжала руки.

Чэнь Ло и Сяоцинь отскочили от повозки с небывалым проворством. Старуха, видя их страх, хрипло расхохоталась.

– То, что утрачено, не вернуть. То, что потеряно, не найти, – изрекла старуха, затянувшись и выдыхая дым из ноздрей. – Что толку спорить с судьбой? Летите, летите, пташки, на убой!

К ним подбежал один из караванщиков, всплеснул руками и поспешил отвести Чэнь Ло и Сяоциня от повозки.

– Ох, простите, напугала она вас? – сокрушённо спросил караванщик. – Совсем больна, заговаривается.

Чэнь Ло старуха не показалась больной, но в то, что она заговаривается, он поверил. Наболтала невесть что, Сяоциня насмерть перепугала, вон как трясётся. Он ободряюще похлопал мальчишку по плечу:

– Забудь. Старуха просто на старости лет себя гадалкой вообразила.

– Точно, точно, – поддакнул караванщик, подталкивая их в спину. – Нечего слушать старческий бред. Разделите лучше с нами трапезу.

Услышав это, Чэнь Ло обрадовался, но Сяоцинь, к его удивлению, сказал:

– Мы не останемся. Мы должны сейчас же идти дальше, – и буквально силой утянул Чэнь Ло от каравана.

– Да что с тобой? – стал выговаривать ему Чэнь Ло. – Неужели так испугался какой-то полоумной старухи? Эти хорошие люди…

– Это дурные люди, – прервал его Сяоцинь. – Они подсыпали бы нам в еду отраву.

– Что? – поразился Чэнь Ло.

– Это работорговцы. В крытой повозке были мужчины и женщины в цепях. Они наверняка и к нам приглядывались. Смотри в оба. Если пошлют кого-то вдогонку…

Чэнь Ло невольно оглянулся. Но от каравана за ними никто вслед не шёл.

– Так ты не старухи испугался… – понял Чэнь Ло.

– Старухи? Я? – усмехнулся Сяоцинь.

– Она болтала, что у меня душа не на месте, – сказал Чэнь Ло. – А как ей быть на месте, если со мной такое случилось?..

– Не бери в голову, – сказал Сяоцинь. – Она и вправду полоумная. У здоровых людей глаза так не блестят.

– Чанцзянь сказал, что она колдунья, – припомнил Чэнь Ло.

– Менее полоумной она от этого не стала, – фыркнул Сяоцинь.