– Я больше не могу, – сообщил он, вставая. – Мне срочно надо помыться.

И ушел. Паша поливал грядки, пока не вернулся Крис – вместе с мытым и переодетым Ильей – и не сказал:

– У меня для вас еще одно задание – и поехали. Я повезу Брунгильду к врачу, но прежде ее надо постричь.

Паша сразу представил себе маленькую девочку с волосами по пояс, которой зачем-то надо их отстричь, и сказал:

– Может, лучше к парикмахеру?

– Сами справимся, – хмыкнул Крис и завел их в небольшой сарай. Там в одиночестве стояла небольшая белая овца. – Познакомьтесь. Прекрасная Брунгильда.

– Вы что, из-за одной овцы в Ростов едете? – не поверил Илья.

– Конечно. Она же у нас породистая, ценная, а хороших ветеринаров поблизости нет. Доктор будет ей живот прощупывать, но для этого ее надо постричь. Не лягнет, не бойтесь. Такой смирной овцы свет еще не видел, и стричься любит. Машинка включается так. Порезаться ей невозможно, так что – вперед!

Он положил овцу на бок – та при этом не издала ни звука – и протянул машинку Паше. Тот, еле дыша от страха, на пробу провел по боку овцы. Это оказалось и правда несложно: полоска шерсти упала на сено, а под ней показалась розовая кожа, гладкая, как у малышей. Овца лежала, прикрыв глаза.

Крис ушел, и Паша принялся сосредоточенно стричь. Минут через пять Илья сказал:

– Ты долго стрижешь. Дай теперь мне.

Паша протянул ему машинку и сел у стены. Он не возражал: так устал за утро, что отдохнуть не мешало. Машинка убаюкивающе шумела, и глаза у него сами собой закрылись, а открылись, когда в сарае хлопнула дверь. Паша вскинулся, сел и вместе с Крисом уставился на то, что получилось у Ильи.

Тот даже умудрился перевернуть овцу на другой бок и постричь ее с обеих сторон – но, видимо, делал это так быстро, что шерсть теперь торчала на ней мелкими клочками и полосками. Большую часть времени он явно потратил на другое.

– Класс, да? – гордо сказал Илья, выключил машинку и, обхватив овцу, поставил ее на ноги.

Голову он ей постриг не полностью: выбрил виски и затылок, а на лбу оставил пышную кудрявую челку, которая лихо покачивалась при каждом движении. Но этого ему показалось мало, и он грязью – видимо, зачерпнутой на улице – нарисовал ей маленькие усики, закрученные вверх.

– Это типа овца для лорда. Крутая, – объявил Илья, вытирая вспотевший лоб.

Крис продержался пару секунд. Потом прислонился к двери и захохотал так, что овца невозмутимо развернулась и ушла на улицу.

– Ну вы и клоуны, – вытирая глаза, сказал он. – Пусть мать посмотрит.

Леди Ивейн, увидев овцу, прижала к лицу рукав, села на скамейку и затряслась так, что Паша сначала решил, будто она рыдает, но потом понял – хохочет.

– Вам ехать пора, – всхлипывая, сказала она. – Достригать некогда, вези так. Готова поспорить, такой пациентки Евгений Викторович еще не видел.

Когда Паша с содроганием вымылся холодной водой, он заметил, что на стенке душевой весит его одежда – теперь совершенно чистая.

– Как она так быстро высохла? – спросил он, когда леди Ивейн позвала их за стол.

– У нас сушилка есть. Мы все-таки не в Средневековье.

– Но сушилка замаскирована деревянной дверцей, чтобы никто не догадался, – сообщил Крис, вгрызаясь в бутерброд с белым домашним сыром.