Разбудил его богатырский тычок в плечо.

– Что случилось? – перепуганно забормотал он.

– Уже четыре, – сказал Крис.

– Чего четыре?

– Часа. Пора начинать.

Паша кое-как оторвал себя от пола и побрел в душ умываться. С вечера вода из холодной превратилась в ледяную, но сейчас это было даже хорошо: он еще никогда не вставал раньше семи. А вот солнце, как _{ни странно, уже встало. Паша понятия не имел, что рассвет бывает так рано.}

За столом они сидели втроем: леди Ивейн, кажется, встала еще раньше и теперь громыхала чем-то на улице. Они ели творог с хлебом, Крис болтал про то, где он однажды построит конюшню, где – пекарню, а где прибьет герб. Илья вообще не открывал глаза: просто сидел, уткнувшись носом в кружку, и медленно всасывал сладкий чай. На нем не было заметно ни одного комариного укуса, а Паша обнаружил, что весь чешется, с ног до головы.

– А, это блохи, – невозмутимо объяснил Крис. Он даже в четыре утра выглядел бодрым. – От Максимилиана. Ты же рядом с ним лежал. Не чеши, скоро пройдет. Так, смотрите: поможете нам часиков пять – и едем в Ростов. Надевайте резиновые сапоги, начнем с прополки.

Они вышли на улицу и долго шагали мимо сараев, в которых квохтали и хрюкали проснувшиеся птицы и животные. Остановились перед распаханными грядками: земля тут будто застыла мелкими аккуратными волнами.

– Вот эти ростки – картошка. Вот эти – сорняки. Выдираете сорняки и не наступаете на грядки – нет ничего проще.

– Сколько грядок полоть? – мрачно спросил Илья.

– Все, – сказал Крис и умчался.

Они посмотрели друг на друга.

– Если не сделаем, что сказано, – он не купит нам билеты в Краснодар. Тебе же туда надо?

Илья нехотя кивнул.

– Ладно, умник, – проворчал он. – Только чтобы поскорее избавиться от твоей компании.

Он встал на колени между грядками и начал выдирать мелкие ростки. Глаза у него по-прежнему были почти закрыты, и Паша хотел сказать, чтобы Илья смотрел внимательнее, что делает, но потом махнул рукой: он же из Краснодара, а там небось получше него в прополке разбираются. Паша еще раз разглядел образцы картошки и сорняка, которые показал Крис, и приступил к делу.

Вскоре Илья уполз далеко вперед, а Паша долго разглядывал каждый росток, прежде чем вырвать, так что получалось медленно. Минут через пятнадцать он решил проверить, как у Ильи получается развить такую скорость, и понял, что в половине случаев тот просто выдирал все подряд.

– Ты чего? – зашипел Паша. – Кто так делает!

– Если тебе не лень этим заниматься, давай сам, – буркнул Илья и со стоном распрямил затекшую спину.

– И займусь. Знаешь что? Постой лучше там, – Паша быстро отобрал из вырванных ростков те, которые не были сорняками, и аккуратно посадил их обратно, надеясь, что сделал все правильно.

Он повел затекшими плечами и пополз вдоль грядок дальше.

– Ну, не буду мешать, – совсем проснувшимся голосом сказал Илья и притих.

Когда Паша про него опять вспомнил и с трудом разогнул шею, чтобы взглянуть, чем он занят, Илья подкрадывался к гусю, который бродил неподалеку, и, протянув в его сторону палец, бормотал: «Иди сюда, толстяк! Боишься?» Когда Паша поднял голову в следующий раз, гусь несся за Ильей вдоль грядок, раскинув крылья и громко шипя.