— С какой стати мне станет хуже? — отрезал он и снова поморщился от боли.

Китишейн задержала на нем взгляд, потом опустилась на колени и протянула ему руки:

— Ну, сядь рядом со мной, воин!

От звука ее голоса Кьюлаэру бросило в жар.

— Пожалуйста.

Ее голос был заботлив, руки манили.

Кьюлаэре захотелось крикнуть и напомнить себе, что она призывает его лишь для того, чтобы полечить, без каких-либо иных помыслов.

— Нечего соблазнять меня, — рявкнул он, а получился стон, поскольку одновременно он пытался опуститься на землю.

Миротворец приблизился к ним и воткнул в землю посох. Кьюлаэра схватился за него, чтобы не потерять равновесия, сел и осторожно вытянул ноги. Половинки сломанного ребра терлись друг о друга, он чуть не закричал от боли, но вовремя успел сдержаться и превратить крик в стон.

— Смелее, мой друг, — сказала Китишейн нежно и сочувственно. — Йокот, не надо ли ему лечь?

— Нет, нужно только, чтобы я мог до него дотянуться.

Гном встал рядом и потрогал грудь воина. Кьюлаэра чуть не заорал и со вздохом выдавил:

— Это что, гном? Месть?

— Милосердие, — сухо ответил Йокот. — Если бы я захотел отомстить, я бы не вмешивался в твою драку с ульгарлом. Тебе повезло сломалось только одно ребро. Стисни зубы, — какое-то время боль будет страшная, но потом останется лишь неприятный зуд.

Он устроился около Кьюлаэры, приложил пальцы к сломанному ребру и начал делать незаметные, но очень точные движения. Кьюлаэра сдавленно застонал. Когда он затих, Йокот поднялся и, перебирая пальцами по сломанной кости, произнес длинную цепь слогов, в которых, казалось, слышалось что-то похожее на музыку. Потом он умолк, отошел в сторону и сказал:

— Посиди немного не двигаясь, Кьюлаэра. — Он повернулся в сторону маленького костерка и висящего над ним котелка с кипящей водой. — Спасибо, Луа.

Йокот снял с пояса маленькие мешочки, взял из каждого и бросил в воду по щепотке порошка, прочитал над кипящей водой заклинание, потом снял сосуд с огня и поставил перед Кьюлаэрой.

— Сиди тихо, пока не перестанет подниматься пар, — сказал он. — Потом выпей, но выпей все, каким бы мерзким ни показался тебе запах. Потом, через какое-то время, можешь встать — и твое ребро станет как прежнее. Оно будет побаливать еще несколько дней, но обычную нагрузку выдержит.

— Я... спасибо тебе, шаман, — произнес Кьюлаэра так, будто не был вполне уверен, правильно ли он произносит слова.

— Буду рад увидеть тебя вновь в добром здравии, — сказал Йокот и поклонился. — В конце концов, это нужно всем. Ведь если ты не сможешь ходить, кто понесет этот жуткий груз Аграпаксу?

— Какой жуткий груз? — промычал Кьюлаэра. Воцарилась тишина. Все начали оглядываться в поисках ящика с золотом.

— Где он? — тихо спросил Йокот. Кьюлаэра снова застонал, но теперь уже не от боли. Китишейн медленно сказала:

— Я падала в трещину. Кьюлаэре пришлось выбирать между сундуком и мной.

— Он сделал правильный выбор, — уверенно заявил Йокот.

— О да! — горячо согласилась Луа. — Будь ты благословен, воин, за то, что спас мою сестру!

Кьюлаэра удивленно посмотрел на нее:

— Ты благословляешь меня?

Луа улыбнулась под маской:

— Я уже давно простила тебя, Кьюлаэра. А ты простил Миротворца?

— Да, если тебе так хочется. — Но, взглянув на мудреца, воин проверил свои чувства и нашел в душе только остатки обиды за истязания, которым подвергал его Миротворец.