— Своей доблестью, о офицер, — промолвил Хуфу, — ты заслужил мое расположение.

— Мой господин, — сказал Джедеф дрогнувшим голосом, — я один из солдат царя, и для меня нет более высокой чести, чем пожертвовать своей жизнью ради благополучия трона и моей родины…

— Я прошу у вашего величества позволения назначить этого офицера начальником моей личной стражи, — перебил резко Хафра.

Глаза юноши широко раскрылись от изумления — он был застигнут врасплох. Царь спросил Джедефа:

— Сколько тебе лет, офицер?

— Двадцать лет, Ваше Величество, — ответил он.

Хафра понял причину вопроса.

— Многие лета, мудрость и знания — это достоинства, присущие жрецам, о повелитель, — пояснил он. — Этот неустрашимый воин не должен лишиться чести, о которой я прошу из-за возрастных ограничений. Он храбр и достоин признания.

— Пусть будет так, как ты хочешь, Хафра, — улыбнувшись, сказал фараон. — Ты же мой наследник!

Джедеф распростерся у ног владыки Египта, поцеловал его покрытый резьбой посох и услышал его напутствие:

— Поздравляю тебя. Его царское высочество принц Хафра верит в твои силы, о командующий Джедеф, сын Бишару.

Джедеф произнес клятву верности царю, и на этом аудиенция закончилась. Молодой человек покинул дворец фараона одним из командующих египетской армии.

В доме Бишару это был день всеобщей радости, и Нафа сказал брату:

— Мое пророчество сбылось. Позволь мне нарисовать тебя в форме командующего.

Бишару возразил сыну:

— Это вовсе не твое предсказание помогало Джедефу в его испытаниях на прочность. Скорее, то была непоколебимая вера его отца, потому что боги предначертали ему стать сыном одного из самых верных подданных фараона.

Никогда еще Зайя не смеялась и не плакала так, как в тот чудесный день. Мыслями она возвращалась в тьму и ужас того далекого прошлого, окутанного минувшими двадцатью годами. Она видела там крохотного младенца, чье рождение дало повод для опасных пророчеств и стало причиной гибели его настоящего отца. Ох, какие это были воспоминания! Повозка в ночи, пустыня, Руджедет, брошенная на произвол судьбы, и отряд фараона, спасший Зайю с новорожденным от неминуемой гибели…

Вечером Джедеф вернулся к себе и его сердцем вновь овладели печаль и мрачные предчувствия, словно споря с радостью, испытанной юношей днем. Были и другие причины терзаться в муках, подобно огню пожирающих его душу. Джедеф смотрел в окно на усыпавшие ночное небо звезды и вздыхал. «Лишь вы, о звезды, — думал он, — знаете, что творится на сердце у Джедефа — начальника личной стражи престолонаследника. Там такой мрак, который несравним с черным бархатом небес».

24

На другой день Джедеф занял свой пост начальника стражи наследника престола. Одновременно с этим принц перевел старших офицеров своей стражи в разные армейские подразделения, заменив их другими. Люди приняли своего нового командующего с радушием, уважением и благоговением, ибо слава Джедефа была уже известна не только среди солдат и офицеров — она распространилась по всему Мемфису. Едва Джедеф устроился на новом месте, офицер Сеннефер попросил об аудиенции. Джедеф пригласил его к себе. Друг, покраснев, отсалютовал ему с порога.

— О начальник, — сказал Сеннефер, — моему сердцу недостаточно простых официальных поздравлений, поэтому я разыскал тебя, чтобы лично выразить свое восхищение и симпатию. Джедеф ласково улыбнулся:

— Я высоко ценю твои чувства, но не сделал ничего такого, чтобы заслужить такую благодарность.

— Мой друг, возможно, эти слова смягчат для меня потерю дорогого товарища.