— Это на самом деле ты, моя Мересанх? То, что я слышу, правда? А то, что видят мои глаза? — Джедеф задыхался от восторга.

Они посмотрели друг на друга. В глазах Мересанх Джедеф прочел признание поражения.

— Ты покорил меня, и вот я пришла к тебе, — тихо сказала дочь фараона.

— Боги радости поют для меня. Их песни сопровождали меня все эти месяцы терзаний и скрашивали бессонные ночи. Их мелодии очистили мое сердце от горечи страданий и теней отчаяния. О владыка Ра! Кто теперь скажет, что я тот, над кем еще вчера смеялась судьба? — восклицал Джедеф, взяв руки принцессы в свои и почувствовав, как они дрожат.

Она удивилась:

— Разве жизнь была к тебе несправедлива? Ни за что не поверю, о мой прекрасный и храбрый воин!

Не сводя с нее сияющих глаз, Джедеф признался:

— Да, она обошлась со мной очень сурово, и я желал скорейшей смерти. Душа, мечтающая о смерти, лишена каких-либо надежд. Я никогда не был трусом, моя госпожа, поэтому остался верен своему долгу. Но безответная любовь не придает отваги. Мои глаза заволокло пеленою уныния…

Мересанх прерывисто вздохнула.

— Я сражалась со своей гордыней, боролась сама с собой…

— Как жестока ты была со мной!

— Я была еще более жестока к самой себе, — ответила девушка. — Я помню тот день на берегу Нила. День, когда странное беспокойство наполнило мое сердце. Позже я поняла, что судьба предначертала мне проснуться от глубокого сна, услышав твой голос. После этого меня мучил страх перед неизведанным чувством, но каждый раз, встречаясь с тобой, я все больше убеждалась, что ничего не могу с собой поделать. Я же не могла открыть тебе свое сердце…

— Как же я страдал! Помнишь нашу вторую встречу? Ту, в саду твоего брата? Ты бранила меня и упрекала. Отобрала свой портрет. Еще вчера ты не стала слушать мое признание в любви и оставила меня без прощального слова. Знала ли ты, какую боль мне пришлось вытерпеть? Я молил богов избавить меня от мучений.

— И боги подсказали мне, как нужно поступить. Ты рад?

— Конечно, и в то же время расстроен. Я не могу не думать о том времени, которое мы потеряли! — улыбнулся Джедеф.

— Это я… я во всем виновата.

— Я отдам свою жизнь за то, чтобы ты была счастлива, — нежно сказал он.

— Мне пора возвращаться, — вздохнула принцесса.

Он грустно кивнул. И Мересанх протянула юноше руки:

— Перед нами долгое будущее, освещенное любовью. Мечтай о жизни так же, как ты недавно мечтал о смерти. Я буду молиться за тебя…

— Теперь смерть обойдет меня стороной, — заверил он.

— Нет, не говори так! — испуганно воскликнула принцесса, прижав палец к его губам. — Смерть не любит, когда ею пренебрегают…

Джедеф рассмеялся:

— Я верю в судьбу. Она соединит нас навеки. Я благодарен ей! — В порыве нежности и страсти Джедеф крепко обнял принцессу.

— Я останусь во дворце и не покину его, пока не услышу звуки горна, возвещающего о твоем триумфальном возвращении! — прошептала Мересанх.

— Попросим богов о том, чтобы наше расставание оказалось коротким!

— Да, я буду молиться Пта. Прощай!

Принцесса накинула капюшон, черные волны ее волос исчезли под ним.

— О, как я счастлив и как несчастлив одновременно! — прошептал Джедеф.

— Почему несчастлив?

— Принц Ипувер…

Она рассмеялась:

— Разве ты ничего не слышал? Странно… Принц прекрасный человек.