— Это не нарушает условий перемирия, — великодушно решила Маша. — Лучше скажи, ты «Золотого сокола» вчера нашла?

Ответ был ошеломляющим:

— Ага. Металлодетектор для поиска самородков на золотых приисках. Чума, да? Что ли, на нашей улице золотая жила?

— Какая золотая жила?! — охнула Маша. — Ты разве не понимаешь?! Вор что брал?

— Ноутбук. А у других деньги, ценности… — начала Кэтрин и осеклась. — Ой, Маш! Правда, он золота много нагреб! Маме жаловалась одна старушка: у нее украли чуть ли не килограмм!

— У старушки? — засомневалась Маша.

— Так она с мужем работала за границей. Доллары тогда запрещалось хранить, а золото там было дешевое, вот они и покупали. Тратить-то валюту было некуда: за границей у них ни квартиры своей, ни дачи, — рассудительно объяснила Кэтрин. — Маш, только я вот чего не пойму. Допустим, у вора в подвале тайник. Допустим, этот Федоров хотел его найти, а вор подстроил ему аварию с машиной, как твой дед говорит. Пускай так. Но зачем вор копил золото? Продал бы, и все!

Маша рассказала, как у них на побережье ограбили Музей дворянского быта. Милиция сделала все, чтобы грабители попались, как только попытаются продать хоть одну вещь из музея. Взяли под наблюдение тех, кого подозревали в скупке краденого, разослали список пропавших экспонатов по антикварным магазинам. А экспонаты тем временем лежали на морском дне, надежно запаянные к цинковые ящики. Грабители выжидали, когда тревога уляжется.

— Ага, — сообразила Кэтрин. — Думаешь, наш вор тоже будет ждать?

— Нет, у него же вещи не такие известные, как в музее. Скорее он хочет продать их все разом и уехать, — объяснила Маша. — Если скупщик попадется милиции, вор будет уже далеко.

— Умненький мальчик, — заметила Кэтрин.

Маша покачала головой:

— Мальчиком взрослый командует. Макс же видел их вдвоем.

— А может, взрослый — это сторож? — предположила Кэт. — Мы их тоже видели вдвоем. Шли, разговаривали…

Догадка была интересная. Кто, как не сторож, может устроить тайник в заброшенном доме и проверять его четыре раза в сутки, не вызывая подозрений?! Стали вспоминать, что говорил Максим про взрослого, который вместе с мальчишкой появился из-за забора, и что он говорил потом, когда мальчишку видели с Красавой. К определенному выводу так и не пришли. Рановато они отпустили Тряпочного человека, а его телефона никто не знал.

— А ты папе-то сказала про «Золотого сокола»? — спохватилась Маша.

— Когда?! — Кэт развела руками. — Я пришла из школы — он уже гулял с Эдиком, а потом — сама знаешь.

Маша на ходу позвонила Деду и все ему рассказала. Честно говоря, теперь ей уже совсем не хотелось внедряться в больницу. Вряд ли Федоров много добавил бы к тому, о чем они уже сами догадались. Но Дед сказал, что идти все равно придется. Ведь Федоров должен был видеть, кто его избил. Может быть, он даже знает вора.

Заминка возникла у корпуса первой травматологии. Маша и Кэтрин пошли к парадному входу, но шагов за десять разглядели, что им давно не пользуются. За стеклами, покрытыми старой, прибитой дождями пылью, смутно различались малярные козлы и ведра в потеках засохшей краски.

Не сбавляя скорости, обошли корпус вокруг. Дверей хватало, но у всех был или такой же заброшенный, или совершенно неприступный вид. На одной, железной, сквозь краску просвечивала замазанная табличка «Только для медперсонала».

— Мы и есть персонал! — сказала Маша и решительно распахнула запретную дверь.