|
Недовольство церковью во Флоренции было особенно сильным, потому что сам Лоренцо и большинство горожан считали, что заговором Пацци, в результате которого погиб Джулиано и едва не был заколот Лоренцо, тайно руководил папа Сикст. Папа отлучил от церкви Флоренцию, запретив флорентийскому духовенству отправлять какие либо службы. Флоренция в свою очередь тоже отлучила папу, заявив, что папские притязания на светскую власть основаны на такой фальшивке восьмого века, как Дар Константина. Пытаясь сокрушить власть Лоренцо, папа направил в Тоскану войска – они жгли и грабили тосканские селенья, дойдя до соседнего с Флоренцией города Поджибонси… В 1484 году, когда папой стал Иннокентий Восьмой, между Флоренцией и Римом был восстановлен мир; но, как мог заключить Микеланджело из беседы за столом, большинство тосканского духовенства вело себя все разнузданней и исполняло свои обязанности весьма небрежно. Блестящим исключением являлся лишь орден августинцев с его монастырем Санто Спирито: настоятель монастыря Бикьеллини поддерживал там безукоризненный порядок. Пико делла Мирандола поставил локти на стол и, сцепив пальцы, уперся в них подбородком. – Мне сдается, что я нашел ответ на все наши недоумения относительно церкви: его подсказал мне один доминиканский монах из Феррары. Я слушал его проповедь. Он прямо таки потрясал стопы Собора. Ландино, длинные седые волосы которого прядями падали на лоб, склонился над столом так низко, что Микеланджело разглядел все морщинки вокруг его добрых глаз. – Этот монах такой же невежда, как и остальные? – Напротив, Ландино, – отвечал Пико. – Он великолепно знает и Библию, и Святого Августина. И нападает на разложение духовенства еще решительнее, чем мы. Анджело Полициано, жесткие волосы которого, прикрывая грубую кожу щек, тесемками нависали на уши, облизал спою чрезмерно красную, оттопыренную нижнюю губу. – Дело не только в разложении. Невежество – вот что меня ужасает прежде всего. Фичино, бледнолицый, с веселыми всепонимающими глазами, с крошечным ртом и носом, громко воскликнул: – Давно уже не бывало на церковной кафедре во Флоренции истинного ученого! У нас есть только фра Мариано и настоятель Бикьеллини. – Джироламо Савонарола посвятил наукам долгие годы, – твердо сказал Пико. – Он знает Платона и Аристотеля, знает и учение церкви. – Чего же он хочет? – Очистить церковь. – И не меньше того? А посредством какой силы? – Только посредством той, которая внутри него. – Если бы этот монах стал действовать заодно с нами… – тихо молвил Лоренцо. – Если только ваша светлость попросит ломбардских братьев отпустить его к нам. – Я подумаю об этом. Дело было решено; теперь старейший из присутствующих, Ландино, и самый молодой, Пико, обратили свое внимание на Микеланджело. Ландино спросил, читал ли он, что говорит Плиний о прославленной греческой статуе «Лаокоон». – Я ничего не знаю о Плинии. – Тогда я прочитаю тебе это место. Ландино взял с полки книгу, быстро ее перелистал и начал читать описание знаменитой статуи во дворце императора Тита. «Эту скульптуру можно считать лучшей из всех произведений искусства, идет ли речь о живописи или ваянии. Вся она высечена из одного куска, – и главная, большая фигура, и фигуры детей, так же как и змей с его удивительными кольцами и изгибами». Подхватив разговор, Полициано начал пересказывать описание «Венеры Книдской», оставленное Лукианом: по мнению этого писателя, Венера была изображена стоящей перед Парисом, в то время как он награждал ее за ее красоту. |
