|
Микеланджело решил, что самое благоразумное для него – идти вслед за Пьеро. Он оказался в комнате, где среди серебряных шлемов и кубков Пьеро, полученных им за победы на турнирах, увидел не один шедевр искусства – «Палладу» Боттичелли, «Беллерофонта» Бертольдо; в вызолоченных нишах он заметил старинные раскрашенные статуи из дерева. – У вашей светлости превосходный вкус! – невольно воскликнул Микеланджело. Это замечание ничуть не смягчило Пьеро. – Когда я заинтересуюсь твоим мнением, я тебя спрошу. А пока объясни мне, почему ты считаешь себя выше, чем любой другой наемный работник в нашем доме? Подавляя злость, Микеланджело стиснул зубы: надо было ответить как можно вежливее. – Я скульптор. Я нахожусь в этом дворце по просьбе вашего отца. – У нас во дворце живут сотни мастеровых. Если им говорят: «Сделай», – они не упрямятся. Ты приступишь к работе завтра же утром. И смотри, чтобы статуя ее светлости была красивой. – Этого не добился бы даже сам Мино да Фьезоле. Глаза Пьеро вспыхнули. – Ты… ты… деревенщина! Собирай свои пожитки и убирайся вон! Придя к себе в комнату, Микеланджело живо вытащил всю свою одежду из сундука и раскидал ее на кровати. В дверь постучали. Вошла Контессина с няней. – Я слышала, что ты рассорился с моим братом. Микеланджело, низко склонясь, шарил рукой на самом дне сундука. – Встань как следует и будь добр поговорить со мной! – Она сказала это с гневным, величественным видом. Микеланджело выпрямился и подошел к Контессине близко близко. – Мне нечего сказать. – Это правда, что ты отказался делать портрет Альфонсины? – Отказался. – А отказался бы ты, если бы тебя попросил о том же мой отец? Микеланджело молчал. В самом деле, отказал бы он Лоренцо, к которому питал столь глубокую привязанность? – А если б я попросила сделать мой портрет? Ты бы отказался? Сейчас ему придется ответить. – Пьеро меня не просил, – тихо произнес он. – Пьеро мне приказывал. В коридоре послышался звук торопливых шагов. В комнату вошел Лоренцо; лицо его потемнело, взгляд был колючий. Няня, заикаясь, сказала ему: – Ваша светлость… Я не хотела пускать ее сюда. Лоренцо нетерпеливо отмахнулся. – Мне жаль, что это случилось в моем доме, – сказал он, глядя Микеланджело в лицо. Глаза Микеланджело сверкали. – Разве я не просил твоего отца отдать тебя мне? – Просили. – Значит, я отвечаю за тебя. – Мне не в чем извиняться. – Я и не желаю никаких извинений. Ты вошел в наш дом как член семейства. И никто не может обращаться с тобой, как… как с шутом… никто не может выгнать тебя из твоего дома. У Микеланджело подогнулись колени. Он сел на кровать. Лоренцо говорил теперь гораздо спокойнее. – Но и тебе, Микеланджело, следует многому поучиться… – Конечно. Например, манерам… – …и тому, чтобы не бежать к себе в комнату всякий раз, когда тебя обидят, и не собирать вещи. Ведь это отнюдь не показывает твою верность по отношению ко мне. Ты меня понимаешь? Микеланджело поднялся, слезы текли у него по щекам. – Я должен попросить прощения у Пьеро. Я не очень то вежливо выразился о его жене. – Но и он должен извиниться перед тобой. А что ты пожелаешь сказать ему в ответ – это уж твое дело. Задержавшись на мгновение, Контессина обернулась через плечо и прошептала: – Помирись с Пьеро. Он может причинить тебе уйму неприятностей. |
