Выехав за пределы города, Дуэйн свернул на обочину, затормозил и притянул Оливию к себе. Она с готовностью и жадным нетерпением приоткрыла губы…

Боже, великий и всемогущий, сделай так, чтобы это никогда не кончалось! Так, чтобы он всегда был со мной и не обманывал, не уходил к другим женщинам, не говорил им те же слова, что только, что сказал мне. Выполни мою просьбу, заклинаю! — мысленно взмолилась Оливия, когда к ней вернулось сознание.

— Я люблю тебя, Олли, люблю, — прошептал Дуэйн, нежно проводя пальцем по ее припухшим губам, по гладкой коже щеки. — Ты самая удивительная, самая восхитительная на свете. Веришь мне?

Она засмеялась, показав ровные белые зубы.

— Верю, Дуэйн.

— Ты будешь верить мне во всем? Всегда? Я никогда не обману тебя.

— Правда?

— Истинная правда. Клянусь! — торжественно заявил он и попытался разрядить напряженность момента, шутливо добавив: — Чтоб я сдох! — Заметил ее немного удивленный взгляд и, смеясь, пояснил: — Во времена моего благословенного детства это было самой страшной клятвой.

Оливия просияла, удовлетворенно вздохнула и сказала:

— Я так счастлива, Дуэйн. Ты даже не представляешь насколько!

— Не представляю, но уверен, что не так, как я, — откликнулся он. — Потому что быть счастливее меня просто невозможно.

Дуэйн снова прижал ее к себе и поцеловал. Еще более страстно, чем в первый раз. Он упоенно ласкал шелковистые волосы, поглаживал стройную шею и вскоре почувствовал, как в ответ проворные тонкие пальцы заскользили по его груди, разыскивая и расстегивая пуговицы сорочки. Неимоверным усилием воли, заставив себя оторваться от восхитительных губ, он пробормотал:

— Если ты немедленно не прекратишь, то завтра во всех местных газетах появятся крайне скандальные фотографии. Потому что я за себя не ручаюсь.

Оливия нехотя опустила руки и открыла глаза.

— Ты первый начал.

— Верно. И не обещаю, что не начну снова. Но все же, хочу попытаться довести тебя до кафе и накормить. А уж потом решим, что делать дальше.

Она радостно рассмеялась, ясно расслышав обещание.

— Тогда вези. Я просто умираю от голода. Словно два дня ничего не ела.

— Очень похоже, — негромко заметил Дуэйн, запуская мотор и выводя «линкольн» на шоссе. Заметив, что Оливия смущенно молчит, пошутил: — Эх, не ценят люди своего счастья. Я чего бы только ни дал, чтобы снова отведать того пирога, а ты…

— Приезжай и попробуешь, — немедленно отозвалась она. — Думаю, миссис Грейнджер воспользуется случаем, и непременно похвалится своими талантами. Ты, похоже, ей понравился, так что, полагаю, почтенная леди расстарается.

— Ты это серьезно? Приглашаешь меня?

— Почему же нет? Миссис Грейнджер вечно ворчит, что у меня гостей никогда не бывает, — засмеялась Оливия. — Такой кухарке надо угождать, а то можно и лишиться ее.

— Ах, так это только ради благосклонности миссис Грейнджер! — усмехнулся молодой адвокат. — Понятно.

Они доехали до цели путешествия, продолжая перекидываться шуточками в тщетной попытке преодолеть еле сдерживаемое нетерпение.

5

Оливия безучастно водила вилкой по тарелке, передвигая куски с места на место.

— Ты почти ничего не ешь. Не нравится?

Она подняла глаза.

— Ну что ты, все очень вкусно.

— Тогда почему?

— Знаешь, я никак не могу перестать думать об отце, о его сумасшедшей страсти к Присцилле.