Оливия схватила булочку, разрезала ее пополам, накрыла ломтиком колбасы, потом листиком салата, затем сыром и все это с восторгом запихнула в рот. Пожевала, проглотила, запила соком и с благоговейным трепетом произнесла:

— Бальзам, настоящий бальзам.

— Давай-давай, не разговаривай. Не теряй времени. Нам еще есть чем заняться.

Еда, приготовленная, казалось, на шестерых, исчезла в течение десяти минут. А спустя еще четверть часа и Оливия, и Дуэйн, обнявшись, снова уснули…

Когда она снова открыла глаза, то обнаружила, что лежит в постели одна. Молодая женщина потянулась, приподнялась на локте и взглянула на часы — одиннадцать двадцать пять. Все тело ныло от приятной усталости. Вставать решительно не хотелось. А Дуэйн? Где же Дуэйн? На смятой подушке рядом с ней лежал листок бумаги. Оливия взяла его.

Олли, любовь моя. Спасибо за дивную, восхитительную ночь. Прости, что не разбудил, но не мог решиться на такую жестокость. Ты так чудесно и сладко спала, милая, что я залюбовался тобой.

Увы, дела зовут. Вынужден ехать на работу. Позвони мне, как проснешься.

Люблю. Целую тысячу раз.

Твой Дуэйн.

Она улыбнулась. Пробежала записку глазами сначала. И снова улыбнулась. «Твой Дуэйн». Никто и никогда не говорил ей таких слов. Впрочем, не от Эндрю же было ждать подобных любовных записок. Даже, в первые годы их совместной жизни он не баловал ее нежностями.

Да что там нежностями… С сексом у них тоже обстояло весьма и весьма неважно. Уже через полгода после свадьбы он начал отделываться от нее разными отговорками: «плохо себя чувствую», «устал на работе как собака», «у меня был чертовски тяжелый день» и тому подобными. Оливия долго не понимала, в чем заключается его работа под звучным названием «ассистент главного помощника режиссера», и удивлялась, от чего он так устает. И только много лет спустя последней, как обычно и бывает с женами, узнала, что Эндрю помогал главному помощнику режиссера спать с теми актрисульками, с которыми не справлялся сам режиссер.

Но зато Дуэйн… О, Дуэйн! Какие удивительные слова он сказал ей перед тем, как повез сюда. «Я ждал тебя всю свою жизнь, мечтал о тебе, тосковал о тебе. Ты снилась мне одинокими холодными ночами». Он не будет ни унижать ее многочисленными изменами, ни изводить постоянными отговорками, ни ссылаться на важность работы. Он будет любить ее! Так же сильно, как и она его! И никогда не изменит, не обидит, не оскорбит. Потому что он — настоящий мужчина, истинный рыцарь. Он сделал ее счастливой женщиной. По-настоящему счастливой. И это в тот ужасный момент, когда вся ее жизнь неожиданно, но окончательно утратила смысл, когда она лишилась последнего близкого человека и потеряла свое ненаглядное ранчо.

Он и только он вернул ей ранчо. И хотя возвратить Джонатана Брэдли к жизни не может никто, Дуэйн отомстит его убийцам, которые ликуют, торжествуя победу, уверенные в своей безнаказанности. И это не пустые слова. Он уже начал действовать, и Эндрю теперь не сможет воспользоваться плодами своего дьявольского плана.

Оливия сладко потянулась.

Что ей теперь делать? Возвращаться в отель или дожидаться его тут? О том, чтобы вернуться домой, где ее ждали дела и работа, думать пока не хотелось.

Всему свое время, в конце концов, решила она. Несколько дней я могу посвятить себе. И ему…

Она лениво протянула руку и набрала номер Дуэйна. Женский голос сурово сообщил ей, что мистера Картрайта в офисе нет.

— А когда он будет? — поинтересовалась Оливия.

— Не могу вам сказать точно. Он выехал на срочную встречу с клиентом. Желаете оставить для него сообщение?

— Да, передайте, пожалуйста, что звонила мисс Брэдли.