– Пожалуй, ты права, сестренка. Это действитель­но нахальный тип, и восхищаться нм нечего.

И тут О'Коннелл услышал голос, который предпо­чел бы не слышать больше никогда. Обращаясь к Карнахэнам, его обладатель пропел:

– Позвольте пожелать вам доброго дня.

Рик, дошедший уже до середины трапа, резко обер­нулся. Однако Эвелин среагировала раньше, чем из­бавила присутствующих от пары крепких выражений.

– Что вы здесь делаете?

Начальник каирской тюрьмы галантно припод­нял потертую шляпу с загнутыми полями, которая несколько странно дополняла его заляпанный кос­тюм.

– Я пришел, чтобы защищать свои инвестиции, – важно заявил Гад Хасан. – Мой народ хорошо знает, что англичане говорят вежливо, но всегда готовы вых­ватить землю буквально из-под ног.

Поклонившись, Хасан с саквояжем проследовал на палубу «Ибиса», по дороге дружелюбно улыбнувшись О'Коннеллу, который бросил в сторону жирного ма­ленького ублюдка гневный взгляд.

– Забудем о прошлом, – буркнул начальник тюрьмы.

О'Коннелл поставил сумки и, потирая шею, зловеще заметил:

– Если тебе понадобится галстук, только попроси.

Хасану не понравилось предложение американца, и он поспешил убраться куда-то на нос парохода.

Рик доставил багаж Эвелин Карнахэн к двери ее каюты и отпросился осмотреть судно.

– Делайте все, что считаете нужным, мистер О'Коннелл, – четко произнесла девушка. – Я вам не начальник.

– Ну и не забывайте об этом, – ответил он, и Эве­лин, фыркнув, удалилась в каюту.

– Эви всегда слишком прямолинейна, – понима­юще высказался Джонатан, волоча свой багаж. – Не обращай на нее внимания. Ее поведение означает толь­ко то, что ты ей очень поправился.

– Она выбрала занятный способ продемонстриро­вать это.

– Но так поступает большинство женщин, разве нет? Во всяком случае те, с которыми стоит иметь дело. Увидимся за ужином.

– Увидимся за ужином.

Пароход представлял собой ветхое деревянное со­оружение двадцати футов шириной и ста пятидесяти длиной. Этакая славная двухпалубная пассажирская лохань. Нижнюю палубу занимали каюты для пасса­жиров, а верхняя служила для размещения багажа. Часть верхней палубы была затянута тентом, под ко­торым располагались столики со стульями, откуда пассажиры могли любоваться проплывающим мимо зелено-бежевым пейзажем. Пароход шел со скоростью шесть миль в час, управлял им рулевой-нубиец с не­большой бородкой, в тюрбане и бурнусе. Курс он про­кладывал так, что посудина двигалась от одного бере­га к другому, словно змея.

Следом за собой пароход тащил сбитую из грубых досок баржу, предназначенную для перевозки лоша­дей, верблюдов, а также пассажиров второго и третье­го классов. Люди прихватили с собой циновки, на ко­торых и должны были спать прямо на палубе.

В столовой на пароходе в восемь часок накрыва­ли табльдот. Кроме О'Коннелла, все явившиеся пас­сажиры были в вечерних костюмах. Гостей элегантно обслуживали официанты-нубийцы в белых одеждах с красными кушаками. О'Коннелл сидел за столом вместе с Карнахэнами и не спускал глаз со своего рюкзака. Они ни словом не обмолвились о предстоящей им миссии, предпочитая держать само название «Хамунаптра» при себе из-за множества посторонних. Кроме них за столом находился на­чальник тюрьмы Хасан, пара миссионеров, несколь­ко коммивояжеров и группа охотников на крупную дичь.

Еда оказалась отменной. Пассажирам были пред­ложены прозрачный бульон со специями, вареная рыба, только что выловленная в Ниле, рагу из дичи, жареная баранина с мятной подливкой, рис, бобы, са­лат из томатов, пудинг и фрукты.