О'Коннелл с волчьей жадностью принялся погло­щать все это, да так торопливо, что Джонатан не удер­жался и заметил:

– Боже мой, приятель, мне кажется, еще немно­го, и ты примешься поедать даже скатерть.

– Я рекомендую тебе делать то же самое. Учти, что в пустыне нам такого ужина никто не предложит.

Джонатан на секунду задумался и последовал со­вету О'Коннелла.

После ужина Рик вышел на нижнюю палубу и некоторое время любовался луной, которая в свою очередь наслаждалась собственным отражением в пере­ливающихся и сверкающих водах Нила. По обоим берегами реки простиралась пустыня, тихая и умиротворенная, цвета слоновой кости. В такие минуты О'Коннелл вспоминал, почему он решил оставить Чикаго и отправиться на поиски приключений. Но в этот момент его словно ужалили, и он поспешил в бар, на­ходившийся в передней части парохода.

За центральным столом, где устроились четверо американцев и Джонатан, полным ходом шла игра в покер. О'Коннелл некоторое время стоял рядом и мол­ча наблюдал за картежниками, положив свой рюкзак у ног. Здесь никто ни с кем не знакомился, так как покер не предусматривал подобных любезностей и утон­ченных манер. Но очень скоро О'Коннелл и сам дога­дался, что американцы направлялись на какие-то рас­копки. В экспедиции был и египтолог, доктор Чемберлен, мужчина лет пятидесяти, с тонкими белыми усиками и ясными голубыми глазами. С виду он очень походил на профессора университета.

Остальные мужчины представляли собой грубых и неотесанных молодцов, каждому из которых было лет под тридцать или чуть больше. Все эти горячие сердца, искатели приключении на свою голову, напомнили О'Коннеллу его самого: и светловолосый Хендерсон, громогласный и чуточку надменный, и спокойный, задумчивый смуглолицый Дэниэлс, и Бернс, простодуш­ный и всегда веселый. Правда, ему постоянно везло, и возле него на столе уже образовалась солидная кучка долларовых купюр и монет разного достоинства.

Бернс тщательно протирал носовым платком свои очки в тонкой оправе. С полминуты назад Хендерсон шлепнул перед ним на стол колоду карт.

– Господи, Бернс, ты прекрасно все видишь! – прорычал Хендерсон, не вынимая изо рта толстой си­гары. – Сколько можно? Снимай колоду!

Бернс надел очки и ответил:

– Чтобы снять колоду, ее надо, прежде всего, уви­деть.

– Присоединяйтесь к нам, мистер О'Коннелл, – предложил Джонатан, жестом приглашая Рика присесть на свободный стул. – Устраивайтесь. Мы можем принять еще одного игрока.

– Нет, спасибо. Игрок из меня никудышный.

– Позвольте вам не поверить, – заметил Хендер­сон, ухмыляясь и раскладывая карты в руке вее­ром. – Только отчаянный человек и истинный игрок может отправиться на поиски Города Мертвых.

– Что-что я, по-вашему, должен искать?

– Вы прекрасно слышали мои слова, О'Коннелл. Неужели вы никогда не играли и даже не бились о заклад?

– На деньги? Не приходилось.

– Жаль. Потому что я, например, имею пятьсот монет и готов поспорить на них, что наша милая ком­пания доберется до Хамунаптры быстрей вас.

О'Коннелл попытался изобразить на своем лице улыбку:

– А, так вы, значит, отправились на поиски Горо­да Мертвых, да?

– И мы его обязательно найдем.

– И, как вы уже сказали, по-вашему, я тоже наме­рен отыскать его?

Хендерсон рассмеялся:

– Вот именно.

– Это кто же вам сказал?

– Вот этот маленький лорд Фаунтлерой, – и Хен­дерсон небрежно ткнул большим пальцем в сторону Джонатана, который нервно улыбнулся, затем, встре­тившись с суровым взглядом О'Коннелла, опустил глаза и, насвистывая, с самым невинным видом про­должил изучать сданные ему карты.