– Надо постараться не замерзнуть окончательно до наступления утра. Надеюсь, вы умеете сворачи­ваться калачиком, да?

Она только фыркнула и прикрыла руками грудь:

– Да, если того требуют обстоятельства.  

Глава 8 «Скачки на верблюдах»  

Перед ними раскинулась бесконечная накаленная солнцем Сахара, этакая сковородка, на которой вполне мог поджариться маленький караван верблюдов. Во главе процессии двигался верхом О'Коннелл, за ним Эвелин, а чуть позади ее брат и самовольно оставивший каирскую тюрьму ее бывший начальник Гад Хасан.

О'Коннелл воспринимал мерцающий под солнцем пейзаж как нечто величественное и вызывающее бла­гоговейный страх. Словом, как то место, к которому нельзя относиться легкомысленно. Сейчас копыта верблюдов ступали по твердой песчаной поверхности, усеянной камнями. Чем-то эти равнины напоминали бесплодные пространства американского юго-запада. Лишь кое-где однообразие нарушалось редкими кус­тиками местной версии обыкновенной полыни. Через день равнина могла смениться бесконечной чередой подвижных песчаных дюн с высокими барханами и глубокими долинами между ними. В любой момент мог налететь обжигающий ветер «сирокко», способ­ный своей удушающей жарой прикончить и людей, и животных.

Четырех мучимых блохами «кораблей пустыни» путешественники приобрели в караван-сарае одного из оазисов. Своим спасением люди были обязаны бе­дуинам, которых привлек ярко полыхавший в ночи огонь. Оазис представлял собой группу финиковых пальм, растущих по берегам неглубокого ручья, и был своеобразным центром торговли. О'Коннелл потратил большую часть ночи, препираясь с бедуинами по по­воду цены на верблюдов, примитивное лагерное обо­рудование и продовольствие (финики, галеты и мят­ный чай).

Джонатан, единственный, кто сохранил деньги, поначалу надоедал своим спутникам жалобами на слишком высокую цену «четырех шелудивых тварей». Наконец О'Коннеллу это наскучило. Он предло­жил в качестве платы отдать бедуинам сестру несговорчивого англичанина, и тот сразу утих.

– А заманчивое предложение, да? – не смог удер­жаться Джонатан.

– Действительно заманчивое, – подхватил О'Коннелл, увидев выходящую из шатра переодетую в синий восточный наряд Эвелин. Умело сшитый, он одновре­менно и подчеркивал достоинства фигуры девушки, и скрывал их от нескромных взглядов мужчин.

Начало их пути пролегало по зеленой долине Нила, напоенной запахом цветущего клевера. Но уже через несколько часов их верблюды ступали по твердой по­верхности каменистой пустыни. Все вокруг свиде­тельствовало о неутоленной многовековой жажде, владевшей этими землями.

Джонатан вполне уверенно держался на спине верблюда. Он, безусловно, был неплохим наездником, но его здорово раздражала раскачивающаяся верблюжья походка.

– Грязные животные! – жаловался он О'Коннеллу. – От них воняет, они кусаются и плюются. Ни­когда в жизни не встречал более омерзительных тва­рей.

Очевидно, Джонатан не подумал о Хасане, который ехал следом за ним. Потный и вонючий начальник тюрьмы, покачиваясь в седле, с жадностью пожирал финики. Он плевался косточками во все стороны ни­чуть не хуже верблюдов и совершенно не обращал вни­мания на жужжащих над его головой жирных мух.

– Что ты такое говоришь, – возразила брату Эве­лин. – По-моему, они просто очаровательны!

О'Коннелл догадался, что она имеет в виду верб­людов, а не начальника тюрьмы с его мухами.

Казалось, Эвелин наслаждается путешествием. Сейчас ей очень пригодились те уроки верховой езды, которые она брала чуть ли не в детстве. Девушка с лег­костью управляла животным и, чуть подпрыгивала в седле, заставила его поравняться с верблюдом О'Коннелла.