Пламя тоже бесновалось вовсю. Пароход пылал, и тент на верхней палубе напоминал развевающееся ог­ненное покрывало.

Пассажирам ничего не оставалось, как прыгать в воды Нила и плыть к ближайшему берегу. Проход на нос судна постепенно очистился. О'Коннелл вскинул на плечо свой джутовый рюкзак и потащил Эвелин в том направлении.

Они не могли видеть Джонатана, попавшего в пе­ределку на левом борту. Там он столкнулся с тремя американцами, стоящими плечом к плечу и ведущи­ми беспорядочный огонь. За их спинами, как перепу­ганный школьник, прятался профессор-египтолог. Целью американцев был четвертый медджай, вска­рабкавшийся на нос парохода и отвечавший им столь же «метким» огнем.

– Настоящее шоу про Дикий Запад! – пробормо­тал себе под нос Джонатан, раздумывая, не стоит ли ему прыгнуть за борт.

Он уже не видел, как американцам наконец-то уда­лось подстрелить араба, и тот кувырком полетел в реку. Сейчас Джонатана больше беспокоила судьба его сестры. Он повернулся, ища способа попасть на про­тивоположную сторону судна... и увидел, что прямо на него надвигается охваченный пламенем медджай!

С вытаращенными глазами и стальным крюком вместо руки. Поднятое для удара блестящее острие не сулило Джонатану ничего хорошего.

– Пригнись! – раздалось откуда-то сзади.

Джонатан присел, и над его головой просвистели пули, выпущенные американцами по горящей фигу­ре с крюком вместо руки. Это напоминало заградительный огонь целого взвода стрелков. Пораженный десятком пуль, медджай вывалился за перила палу­бы и канул в реку, где и расстался с жизнью уже окончательно...

– Настоящий Дикий Запад! – восхищенно прого­ворил Джонатан. – Вот так шоу!

Но теперь сами американцы смотрели на Джона­тана с неподдельным ужасом в глазах, как будто анг­личанин превратился в медджая и представлял для них непосредственную опасность. Охотники за сокро­вищами, не сговариваясь, отвернулись от Джонатана и бросились наутек, словно перепуганные щенки, правда, топот их ног больше напоминал англичанину стук копыт целого табуна лошадей.

И только через пару секунд Джонатан понял, что не ошибся. К нему действительно приближался табун перепуганных насмерть лошадей. Обезумевшие жи­вотные неслись к носу парохода. Джонатан тоже об­ратился в бегство.

Американцы завернули за угол и попрыгали в воду с правого борта, но Джонатан не стал медлить и бро­сился в Нил с левой стороны судна. Очутившись в реке, он все еще продолжал размышлять о том, что же слу­чилось с его сестрой и тем самым американцем.

На правом борту, где пассажиры так же отчаянно бросались в воду, О'Коннелл и Эвелин неожиданно столкнулись со своим навязчивым партнером, быв­шим начальником каирской тюрьмы. Он ждал своей очереди, чтобы подойти к перилам и перемахнуть че­рез них в реку. О'Коннелл повернулся к нему спиной.

– Плыви к дальнему берегу,– приказал он Эвелин.

Однако все пассажиры «Ибиса» направлялись к ближнему.

– Но почему? – резонно спросила девушка.

– Надеюсь, ты умеешь плавать, – утвердительно произнес Рик.

– Разумеется, если того требуют обстоятельства.

Вокруг них поднимались клубы дыма, языки пла­мени лизали дерево, кричали люди, ржали лошади, слышался стук копыт.

– Глядя на все, что происходит сейчас, – кивнул он, – я бы сказал, что обстоятельства весьма настой­чиво требуют этого.

Он поднял ее на руки, словно был женихом, Эве­лин – невестой, а перила – порогом дома молодо­женов.

– Поставь меня на место! – потребовала девуш­ка.