– Не обращайте внимания на моего брата, – заго­ворила она с Риком. – Он такой раздражительный. Видите ли, дело в том, что все его запасы виски остались на дне Нила.

– Прежде чем закончится наше путешествие, вздохнул, щурясь от яркого солнечного света, О'Коннелл, – боюсь, мы все станем раздражитель­ными.

– Лично мне очень нравится этот милый пей­заж, – бодро отозвалась Эвелин. – Неужели, глядя на него, вы не начинаете задумываться, а чего стоит вся эта возня вокруг так называемой цивилизаций? То есть я хочу сказать вот что. Мы находимся посреди необъятной бесплодной равнины. Неужели она не переполняет вашу душу смирением, не прогоняет прочь тщеславие из вашего сердца? Неужели вы не считае­те, что эти бескрайние просторы сродни самой Вселенной, где мы лишь крохотные песчинки?

– Я как раз собирался рассказать вам о том же.

Она улыбнулась, и на ее подбородке образовалась

очаровательная ямочка.

– Вы просто посмеиваетесь надо мной, мистер О'Коннелл.

– По-моему, вам уже пора называть меня просто Рик.

– Почему?

– Потому что меня так зовут.

Она чуть вздернула подбородок и придержала своего верблюда, чтобы снова запять свое место за верб­людом американца, успев заметить при этом:

– Но в таком случае, мистер О'Коннелл, мне при­дется разрешить вам называть меня Эвелин.

– Или, что еще ужасней, просто Эви, – усмехнул­ся Рик.

Девушка подарила ему в ответ скромную улыбку.

Примерно через час она снова поторопила своего верблюда и устроилась рядом с О'Коннеллом. Но те­перь ее бодрое настроение улетучилось. Она хмури­лась, и от этого на ее лбу появились морщинки.

– Я все время вспоминаю вчерашнее жуткое про­исшествие на пароходе, – начала девушка. – Эти страшные люди...

– Те самые разбойники с татуировками? Вы их имеете в виду?

– Ничего забавного я здесь не вижу. Мне кажется, они пытались остановить нас... и наших поисках.

– Как так?

– Их татуировки указывали на то, что эти люди принадлежат к древней секте и называются «медджаями». Но только все считали, что они давным-давно исчезли, вместе с культом.

– Каким культом?

– Ну... именно поэтому я и подумала, что они рас­считывали на то, что им удастся не пустить нас в Хамунаптру. Говорят, что как раз медджаи и охраняли Город Мертвых. Вообще о них практически ничего больше и не известно.

– Значит, вы полагаете, что мы можем встретить еще кого-нибудь из этих странных типов?

– Я не могу точно предсказать это, мистер О'Коннелл. Ведь те, которых мы встретили на пароходе, были первыми, кто повстречался людям в двадцатом веке... или в девятнадцатом, раз на то пошло... или в восемнадцатом... или...

– Я вас понял.

День тянулся своим чередом, и О'Коннелл обратил внимание на то, что настроение девушки продолжало портиться. Впрочем, то же самое он мог сказать и о себе. Дорога по бескрайней неровной пустыне выма­тывала людей, а качающаяся походка верблюдов де­лала путешествие вообще невыносимым. Неудиви­тельно, что путники почти не разговаривали между собой.

О'Коннелл понимал, что его маленький отряд по­гружается в апатию. Ближе к вечеру Рик заметил вда­ли небольшую горсточку пальм. Убедившись, что это ни мираж, он объявил, что там они остановятся но ночь.

Огромный багровый солнечный диск, разбрасывая по пустыне пурпурные и красные полосы света, опус­кался к горизонту. Постепенно вечерние тени густели, лишая путников возможности вдоволь налюбоваться этим восхитительным зрелищем. Удушающий раскаленный зной сменялся вечерней прохладой. К тому вре­мени, когда компания разбила лагерь, приятная све­жесть превратилась в ощутимый холод.