Сосредоточься на фактах, сказал он себе.

Он был уверен, что слышал выстрелы Пинеро, когда сам палил из пистолета; знал, что выпустил всю обойму в потолок, – однако на потолке не было ни следа, словно пули пробили паука, а потом исчезли вместе с ним.

Черт!

Демпси сел и похлопал себя по карманам.

Запасной обоймы нет.

В этом он тоже был уверен. Отчаяние охватило душу. Ну и что теперь делать, черт побери? Может, у Пинеро тоже кончились патроны? Конечно, полагаться на эта не стоит. Но ведь, Пинеро мог стрелять в своего паука.

Демпси поднялся на ноги и подошел к рисунку на стене. Паук и паутина исчезли, но изображения зданий остались. Тонкие темные линии наброска напомнили ему о видении коридора, заменившем реальность у него перед глазами в мужском туалете «Голливуд Лаунж», и о белизне, в свою очередь пришедшей на смену видению коридора. В страхе он резко развернулся кругом, ожидая увидеть в дверях Пинеро.

Но, как и паук, дверь исчезла.

И противоположная стена комнаты тоже.

Теперь там висела белая пелена тумана. При виде нее Демпси, за последние несколько дней навидавшийся всякой белизны, представил, где он мог предположительно находиться. В океане белой жидкости в глазу божества, на самом кончике странной веретенообразной конструкции своего собственного глаза. Демпси подождал, когда белизна нахлынет на него, обступит со всех сторон, но ничего не произошло, и тогда он понял, что ему остается лишь выпрыгнуть в окно, понял, что Сара Пичардо в церкви, скорее всего, ошиблась. Все, что он знал о Пинеро, и все, что Пинеро знал о нем, не решало исход поединка. Их натравливали друг на друга. После происшествия в «Голливуд Лаунж» у него уже ехала крыша, а потом он встретил Марину. Черт, да! Марина. Она окончательно заморочила ему голову. Вся история с ней была спланирована. Конечно, это детали одного плана. Альтернативный Нью-Йорк, восставший из мертвых Лара, люди-деревья. Однако Демпси не мог поверить, что все от начала до конца было чистой галлюцинацией, а если не все, значит – пусть даже ими манипулировали, – история с черным солнцем могла быть реальна. Возможно, раз божество дремлет в нем, а не бодрствует, на человеческую составляющую его существа требовалось оказывать скрытое влияние, чтобы побудить к действиям. Он ясно сознавал несуразность подобных рассуждений, но, несуразные или нет, они увязывались с логикой ситуации.

– Билли!

Демпси подошел к окну. Пинеро стоял посередине улицы, глядя на него с широкой ухмылкой. Он был в джинсах и черной рубашке с длинными рукавами, не заправленной в штаны. В руках у него ничего не было.

– Ты ждешь, чтобы тебя подтолкнули? – спросил Пинеро. – Сам не можешь пошевелить задницей?

При виде Пинеро Демпси пришел в ярость, вновь исполнился мрачного гнева, но подавил желание немедленно выпрыгнуть из окна.

– Задери штанины, – велел он.

Пинеро поддернул штанины одну за другой, потом медленно повернулся кругом, похлопал себя по бокам и бедрам.

– Доволен?

– Сними рубашку.

Пинеро расстегнул рубашку, спустил ее с плеч. Под рубашкой была надета майка. Грудные мышцы у него болтались, брюхо свисало над ремнем, но руки были толстые, крепкие, и Демпси знал, что под слоем жира скрываются железные мускулы.

– Я не стану снимать штаны, – сказал Пинеро. – Придется прихлопнуть тебя из члена. – Он хихикнул. – Ты выглядишь хреново, приятель.

Демпси выбрался за окно, на долю секунды повис на руках, а потом спрыгнул вниз.

– Очень мило, – сказал Пинеро. – Ты просто гимнаст. Видишь, что значит слезть с таблеток? – Он переплел пальцы, хрустнул костяшками.