Вскоре заросли поредели, и сквозь кружево листвы Демпси увидел деревню. Некрашеные лачуги с соломенными крышами и дощатыми стенами грязно-коричневого цвета; в центре возвышались два каменных дома, побеленных и крытых жестью. Между рядами хижин тянулась грунтовая дорога, местами заросшая травой. Хотя в оставшемся позади городе уже наверняка наступила ночь, здесь над головой простиралось тускло-серое небо. Деревня имела нежилой вид, напомнивший Демпси учебное стрельбище в академии: улицу со стоящими по обеим сторонам фанерными фасадами, в оконных и дверных проемах которых появлялись мишени в виде человеческих фигур, изображавших преступников и жертв. Хулиганы с ножами, вооруженные револьверами бандиты в масках, школьницы и домохозяйки с сумками. Демпси остановился. И что он должен делать теперь? Прогуляться посредине улицы и позволить Пинеро пристрелить себя? В начале схватки они должны находиться в равных условиях, напомнил он себе. Коли так, вероятно, сейчас Пинеро идет навстречу ему с другого конца деревни.

Как поступит Пинеро? – спросил он себя. Каких действий он ожидает от Демпси? Он на минуту задумался и пришел к выводу, что Пинеро наверняка понимает, что оба они станут угадывать ходы друг друга. Тогда какой смысл выстраивать стратегию? Пинеро будет полагаться на свое чутье, уверенный в превосходстве своего инстинкта.

Когда ты находишься в темноте, говорил Пинеро, сосредоточься на ощущениях. Сейчас Демпси чувствовал необходимость методично осмотреть дома один за другим. В конце концов Пинеро попытается заставить Демпси обнаружить себя. Так что лучше затаиться, подождать и тем самым расстроить планы врага. Заставить Пинеро пойти на риск. То обстоятельство, что Пинеро предвидел и такой ход событий, не имело значения. Они оба хорошо знали приемы и уловки друг друга.

Ближайшая лачуга представляла собой развалюху с прогнувшимися внутрь стенами из покоробившихся от сырости досок и с сильно провисшей, полусгнившей соломенной крышей. Похожая на сухую паучью кожу. В стене, обращенной к Демпси, находилось окно, стекла в котором покрывал толстый слой сажи и грязи. На траве вокруг хижины не было мусора. Будь то настоящая деревня, вокруг дома валялись бы обглоданные куриные косточки, картофельные очистки, детали велосипеда и ломаные детские игрушки, а под окном стояла бы перевернутая вверх дном садовая тачка. Сейчас это была декорация для сцены смертельного поединка. Держа пистолет в обеих руках, Демпси двинулся вдоль края зарослей, а когда оказался футах в десяти от лачуги, в два прыжка пересек открытый участок и прижался спиной к стене рядом с окном. Он бросил быстрый взгляд в окно и тут же отпрянул назад. Потом заглянул во второй раз, в третий – до тех пор, пока не составил полное представление о комнате. Грубо сколоченный стол, стул. Все поверхности покрыты толстым слоем пыли. Кто-то сидит на стуле, положив голову на стол. Иссохшая рука высовывается из полуистлевшего рукава. Редкие клочья сухих волос торчат из скальпа, местами сгнившего до кости. Запах сухого тела.

Демпси скользнул за угол дома и толкнул локтем дверь. Она громко заскрипела, но открылась довольно легко. Убедившись, что никто не прячется под окном, в которое он заглядывал, Демпси вошел внутрь. Запах смерти с силой ударил в нос. Он выглянул в окно. На улице никого не было. Переключил внимание на мертвеца. Что-то шевелилось в усохшей ладони. Черный жук суетливо побежал вверх по рукаву и остановился у края стола. Он выглядел как-то странно. Демпси наклонился и рассмотрел насекомое. У него было семь асимметричных лапок. Жук походил на крохотное живое черное солнце. Точно такой же жук сидел на голове мертвеца. Стволом пистолета Демпси повернул голову, чтобы взглянуть на лицо. Голый череп, прикрытый лохмотьями кожи. Чудовищные раны на лбу и горле.