|
— Шарль, мне пришла в голову великолепная идея… — сообщила Луиза с тем же самообладанием. — Вовсе не нужно, чтобы нашу обстановку выкупали вы… — Отчего же? Я её незамедлительно куплю и подарю вам… — А в какое положение вы меня этим поставите? Приличную замужнюю женщину? Бриквиль отнюдь не болван, и он вряд ли поверит, что вас к этому подарку подтолкнуло лишь желание сделать ему приятное… Да и противный Перраш, чует мое сердце, постарается ему наговорить черт-те что… Нужно их упредить. — Каким образом? — Я все продумала, — решительно заявила Луиза. — Нужно сделать так, чтобы это я заняла у кого-нибудь деньги, понимаете? B{ для роли кредитора не годитесь, это опять-таки чересчур явно… Приведите мне кого-нибудь из ваших знакомых, на кого можете положиться, и я по всем правилам выпишу ему заемное письмо на эти деньги. Представляете, в каком положении окажется Бриквиль? Даже если Перраш ему что-нибудь гнусное наговорит — а это уж будьте уверены, — мой муженек не успеет задать мне выволочку. Я первая перейду в наступление. Выскажу ему все: как эгоистичен и непредусмотрителен он был, забыв о долге и сроке уплаты, в какое положение он меня поставил своей забывчивостью, сколько трудов мне пришлось приложить, пока я, в отсутствие хозяина взвалив на хрупкие женские плечи груз забот, отыскала сговорчивого кредитора… — Черт возьми, а ведь ему будет не до нападения! — расхохотался д'Артаньян. — И уж никак не до попреков и подозрений! — Вот именно, Шарль… Есть у вас кто-нибудь на примете? «О женщины, вам имя — вероломство! — подумал д'Артаньян. — Право слово, недурно подмечено! И фразочка неплоха! Нужно будет её запомнить и при случае предложить кому-нибудь из тех, что пишут пьесы для театра…» — Луиза, — сказал он решительно. — Все будет улажено быстрее, чем вы себе представляете! Он незамедлительно поднялся к себе, крикнул Планше и, не теряя драгоценного времени, спросил: — Планше, как ты думаешь, кто ты таков? — Слуга вашей милости, — незамедлительно ответил малый. — Главным образом, — сказал д'Артаньян. — Главным образом… Но есть ещё и другая сторона твоей славной личности. Да будет тебе известно, что в данный момент ты — алчный ростовщик, лихоимец, ссуждающий деньги в долг… — Я, сударь?! — воскликнул Планше в совершеннейшем изумлении. — Да у меня и денег-то нет! Тот экю, что я, согласно вашим приказаниям, должен был пропить за ваше здоровье, уже остался в кабачке «Сосновая шишка»… — Друг мой, ты пребываешь в совершеннейшем заблуждении, — сказал д'Артаньян, загадочно ухмыляясь. — В гостиной, на столе, лежит куча золотых монет, которые ты под заемное письмо ссудил нашей любезной хозяйке… И он вкратце посвятил Планше в тайны задуманного предприятия, ставившего своей целью посадить дражайшего г-на Бриквиля на невидимую миру цепь и напялить на него столь же невидимый намордник. — Ну что же, сударь, — вздохнул Планше. — Коли вы приказываете… Откровенно говоря, не лежит у меня сердце к ростовщикам, даже дикие турки, я слышал, их не любят и ущемляют всячески, даром что безбожные агаряне… А у нас в Ниме одного ростовщика опустили головой вниз в выгребную яму, причем до сих пор неизвестно, кто его так искупал… Но, коли уж мой господин приказывает… Я, знаете ли, не слепой и кое о чем догадываюсь, но язык буду держать за зубами, как хорошему слуге и подобает… — Планше, ты образец слуги, — сказал д'Артаньян. |
