|
Одет он был довольно скромно (по чести говоря, определение «потертый» подходило к нему как нельзя лучше), но д'Артаньян, сам не блиставший богатством гардероба, не склонен был считать обтрепанное перо на шляпе и выцветший камзол чем-то постыдным для дворянина. — Искренне вам сочувствую, д'Артаньян, — сказал маркиз с самым дружеским участием. — Простите, но вы так шумели, что вся приемная оказалась в курсе вашего дела… — Я в отчаянии, маркиз, — сказал д'Артаньян. — Только подумать — все упирается в какие-то жалкие полтораста пистолей… Честное слово, я уже начинаю подумывать ограбить кого-нибудь… разумеется, не дворянина, — добавил он торопливо. — Грабеж, любезный д'Артаньян, это серьезное ремесло, требующее навыка и хватки, — рассудительно сказал Пишегрю. — Иначе вы в два счета окажетесь на галерах, а то и на эшафоте… Я, знаете ли, давненько обитаю в Париже. Случалось видеть, как молодые глупцы, считающие себя ловкачами, избирали карьеру ночного грабителя… и дорого платились. Поверьте человеку искушенному: уличный грабеж — не ремесло для дворянина… В особенности неопытного в этих делах. — Помилуйте, я выразился чисто фигурально, для красного словца. Чтобы выразить глубину своего отчаяния, — пристыженно сказал д'Артаньян. — Но мне и в самом деле позарез необходимы эти полторы сотни пистолей… — Но ведь есть вполне честные способы, вполне достойные дворянина! — живо сказал маркиз. — Любезный Пишегрю, назовите их, немедля! — Вы, должно быть, недавно в гвардии и вообще в Париже, мой друг? — Увы… — признался д'Артаньян. — Я сразу так и подумал… Будь вы получше знакомы с Парижем, знали бы, что здесь есть немало мест, где дворянин может совершенно законно, не погрешив против чести, составить себе состояние. — А именно? — Игорные дома, любезный д'Артаньян! Что с вами? Вы переменились в лице так, словно я вам предложил заключить письменный договор с дьяволом… Д'Артаньяну стыдно было показаться в глазах своего нового знакомого неотесанным провинциалом, но он все же признался: — Мой отец категорически наставлял не иметь дела с подобными заведениями… — Отцовские заветы, не стану спорить, дело святое, — сказал Пишегрю вкрадчиво. — Вы только не поймите меня превратно, но наши отцы, боюсь, не всегда представляют во всей полноте те изменения, что произошли со времен их собственной молодости… — Клянусь небом, вы читаете мои мысли! — Вот видите, д'Артаньян! К тому же ваш почтенный отец, без сомнения, имел в виду какие-нибудь подозрительные притоны… и предостерегал вас от игры ради самой игры, то есть от бесцельного разгула. Разве он мог предполагать, что вам деньги понадобятся для того, чтобы выручить из беды женщину, заслуживающую всяческого уважения? — Вряд ли он мог это предвидеть, — в задумчивости произнес д'Артаньян, которому новый друг нравился все больше и больше. — Вот видите. Ради благородной цели можно и отступить от родительских предписаний… Слышали ли вы, что в Лувре есть зал, именуемый Прихожей короля? — Разумеется. |
