|
— Вы, сударь, даете деньги в долг… — процедил д'Артаньян ядовито. — Совершенно верно, — сказал г-н Перраш. — Если у вас есть необходимость в займе, для этого вовсе не нужно так шуметь, молодой человек, и портить стены… — Я вам не молодой человек! — рявкнул д'Артаньян. — Я — дворянин из Беарна, кадет рейтаров… — Здесь у меня бывали и гвардейцы, и особы титулованные, — как ни в чем не бывало сообщил г-н Перраш. — Изложите ваше дело взвешенно и по существу… — Вы не можете не знать господина Бриквиля, хозяина меблированных комнат… — Могу вас заверить, молодой человек, — всех своих должников я прекрасно помню… Вас это удивляет? — Он вам должен полтораста пистолей… — Вот именно. И срок уплаты истек. — Ну да, я знаю. Вы имели наглость привести госпожу Бриквиль в совершеннейшее расстройство… Она рыдает, черт побери! Что вы себе позволяете? — Я?! — изумился г-н Перраш, подняв брови в нешуточном удивлении. — Я всего лишь напомнил ей, что срок уплаты истек, и я в соответствии со своими законными правами могу выставить на торги их домашнюю обстановку… — Вот об этом и речь! — воскликнул д'Артаньян. — Как вы посмели надоедать женщине? — Надо вам знать, юноша, что по законам французского королевства жена вправе произвести уплату по векселям мужа в случае, если последний отсутствует… — Но у неё нет сейчас таких денег! — В таком случае, придется распродать обстановку… Все грозные взгляды д'Артаньяна и его вызывающий тон разбивались о ледяное спокойствие этого субъекта, словно волны о стену берегового укрепления. Д'Артаньян с неудовольствием отметил, что теряет инициативу. — Послушайте, как вас там, Перраш… — сказал он тоном ниже. — В конце концов, нет таких положений, из которых нельзя было бы найти выход… Вскоре Бриквиль вернется и уплатит вам сполна… Его жена тут совершенно ни при чем, а вы довели её до слез… Перраш с любопытством воззрился на него бесцветными глазками: — Любопытно бы знать, отчего вы столь близко к сердцу принимаете горести и треволнения госпожи Бриквиль? А! Я понял! Вы, должно быть, её кузен из провинции или другой близкий родственник, только что прибывший в Париж, исполненный родственных чувств, но совершенно незнакомый со столь скучными материями, как векселя и закладные? Все это было произнесено с видом крайнего простодушия, но д'Артаньян, несмотря на молодость, кое-что повидал в этой жизни и был убежден, что простодушный ростовщик — явление столь же редкое, как человек с двумя головами или чиновник, не берущий взяток. — Что за глупости вы несете! — воскликнул д'Артаньян, чуть onjp`qmeb под проницательным взглядом ростовщика и, мало того, сознавая, что тот это заметил. — Долг всякого подлинного дворянина — встать на защиту дамы… — Такое поведение делает вам честь, молодой человек, — с непроницаемым видом сообщил Перраш. — Послушайте, — сказал д'Артаньян. |
