|
— Невысокого роста, пожилой субъект самого гнусного облика? Я только что видел, как он выходил в ворота… — Вот именно, — печально сказала Луиза. — Видите ли, Бриквиль прекрасно помнит о тех деньгах, что сам давал в долг или должен с кого-то получить — тут он не ошибется ни на одну минуту, ни на одно су… Совсем по-другому обстоит с теми деньгами, которые он сам кому-нибудь должен… Короче говоря, он так и уехал, запамятовав, что подошел срок уплаты по векселю. О чем Перраш и нагрянул объявить. Я в жутком положении, в доме нет такой суммы… — Сколько же он требует? — Полторы тысячи ливров. — Черт побери, сто пятьдесят пистолей! — уныло протянул д'Артаньян. — Отроду не держал в руках таких денег… Что же делать? У вас нет родственников или знакомых, которые могли бы выручить? — Увы… — А договориться с ним нельзя? — Не получится, Шарль. Он с родной матери стребовал бы долг через судейских… — Ну да, он сразу показался мне душевным и добрым… — сказал д'Артаньян, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать и горестно осознавая, что найти выход он не в состоянии. — Вы говорите, на углу Феру? Нужно что-нибудь придумать… — Что? — Вот что, Луиза, — многозначительным тоном сказал д'Артаньян, в голову которому пришла великолепная идея. — Не отчаивайтесь, я скоро вернусь… И он выбежал из гостиной. По его глубокому убеждению, истинный дворянин в такой ситуации не должен был сидеть сложа руки. Коли уж делишь с женщиной постель, следует принимать близко к сердцу и её злоключения… Поднявшись к себе, он засунул пару пистолетов за пояс и взял длинный хлыст. Неплохо было бы ради пущего устрашения прихватить с собой Планше с мушкетом, да вот беда, у Планше пока что не было мушкета ввиду печального состояния финансов его хозяина… К дому Перраша он подошел, нахлобучив на нос шляпу и грозно помахивая хлыстом. Шпоры отчаянно звенели при каждом шаге, блестели новехонькие пистолеты, шпага колотилась о ботфорты — а из- ond нахлобученной шляпы сверкали нешуточной решимостью глаза и не обещавшая ничего доброго усмешка, старательно скопированная у Рошфора. Д'Артаньян не без оснований подозревал, что выглядит весьма внушительно — должно быть, это мнение разделял и привратник, шарахнувшийся с дороги, жалобно что-то пискнув. Ободренный первой победой, д'Артаньян без церемоний вошел в дом и оказался в обширном помещении, судя по всему, игравшем роль приемной, — на стульях у стен сидели с видом просителей несколько человек, в том числе даже один несомненный дворянин. Зрелище это разозлило д'Артаньяна ещё больше. «Приемная, прах меня побери! — взревел он про себя. — Как будто этот паршивый буржуа — принц крови!» К нему тут же подошел слуга и без всякого почтения поинтересовался независимым тоном: — Что вам угодно, сударь? Вид у него был столь спесивый и чванный, словно он служил кому-то из герцогов, а то и принцев крови. Однако такого обращения д'Артаньян не стерпел бы и от лакея Королевского Дома. — Мне нужно немедленно видеть вашего хозяина, — сказал он столь же независимо. |
