Ещё одной чертой, отличавшей сэра Клудесли, была заносчивость. А поскольку дворяне не всегда соглашались терпеть высокомерное к себе отношение, Грею волей-неволей пришлось освоить искусство фехтования, в чём он весьма преуспел, приобретя дурную славу дуэлянта. На этом Сухов и собирался сыграть.

Три дня подряд Ярик следил за Клудесли и выяснил, что тот — человек привычки. Грей, как «истинный ариец», всё в своей жизни подчинял непреложному порядку.

К примеру, после ланча он непременно совершал моцион по Сент-Джеймсскому парку, дабы процесс переваривания пищи проходил на свежем воздухе.

Быков предлагал ликвидировать Грея из засады, но Олег воспротивился. Ему претило убивать исподтишка, это было «неспортивно», как будут говаривать англичане.

А посему, выбрав вторник для убийства, Сухов отправился на Кинг-стрит, где располагалась одна из контор Адмиралтейства, и стал дожидаться Клудесли.

Тот вышел, не нарушая своего графика, минута в минуту, и неторопливо прошествовал к парку. Шпага Грея, болтавшаяся на перевязи, успокоила Олегову совесть.

Когда лорд Адмиралтейства свернул в пустынную аллею, Олег догнал его и громко спросил:

— О, неужто это сам сэр Клудесли, нежная забава Бэкингема?

Грей развернулся, как ужаленный.

— Что вы себе позволяете, сударь? — выцедил он.

— Да не прячь ты от меня свою худую задницу, — сказал Сухов с весёлым пренебрежением, — я не из мужеложцев.

Выхватив шпагу, Грей бросился на Олега.

— Не маши так сильно, — комментировал Сухов, отбивая натиск. — Я понимаю, конечно, что в клинке присутствует нечто фаллическое, но не до такой же степени распаляться!

Клудесли зарычал, снова бросаясь в атаку, а Олег кружил, оглядывая окрестности. Никого. В тот же миг шпага вонзилась Грею в сердце.

— Ничего личного, — сухо сказал Сухов, отшагивая и салютуя.

Сэр Клудесли рухнул на колени, качнулся и простёрся на траве.

Спрятав шпагу, Олег не спеша скрылся с места преступления. Сухов был спокоен. «Я жив, он мёртв. О чём нам говорить?»

Убивать ему всегда было неприятно — это одно и грело душу. Стало быть, не садюга пока.

Сколько уже человек он сжил со свету? Счёт потерян… Вот и ещё один отправлен им в мир иной.

Олег, по правде говоря, никогда не увлекался интеллигентскими рассусоливаниями на тему бесценности жизни. Профессия воина поневоле привила ему циничное отношение к этому вопросу.

Это не значит, конечно, что всё дозволено и можно убивать направо и налево «тварей дрожащих». Нет, конечно. Сухов обнажал оружие в меру необходимости — но и не переживал особо о погубленных им жизнях.

Прогулявшись по парку, Олег по Сент-Джеймс-стрит выбрался к дому графа Холланда.

На травке возле особняка он застал привычную картину — десятка два солдат стояли, сидели, лежали или бродили вокруг, охраняя его лордство. Некоторых из них Сухов знал, поэтому ответил на их приветствия.

Хозяин был дома и пребывал не в духе.

— Приветствую вас, граф, — церемонно поклонился Сухов.

— Рад встрече, Северус, — бледно улыбнулся Рич.

— Вы чем-то расстроены?

— Весьма, мой друг, весьма! Боюсь, что ваши надежды отправиться со мною в Ла-Рошель становятся всё более несбыточными. Владыка небесный! Творится что-то невероятное! Население недовольно до крайности, солдаты бегут, съестные припасы портятся, а фригольдеры напрочь отказываются продавать свежие продукты. Лорд-казначей разводит руками и плачется, что денег нет, что подати не собраны, что те средства, кои были изъяты, ещё не доставлены, а те, что уже поступили, истрачены на более важные дела.