– Он вас обожает.

– И тем не менее, можно испытывать досаду и разочарование по отношению к тем, кого обожаешь, – возразила леди Анселл.

Глубоко вздохнув, Изабелла вдруг осознала, что время, отпущенное ей для деторождения, утекает стремительно и безвозвратно, подобно песчинкам в песочных часах. Изгнав Пелема из своей постели, она похоронила радужные иллюзии о создании собственной семьи. Многие месяцы она горько оплакивала потерю, а затем нашла в себе силы продолжать жить без этой мечты.

Теперь, когда будущее сулило ей новые возможности, время быстро ускользало от нее, а обстоятельства заставляли ждать еще дольше. Соображения пристойности и здравый смысл требовали, чтобы она воздержалась от беременности, пока в обществе не останется сомнений, что ребенок от Грейсона.

– Леди Грейсон!

Звучный, хрипловатый голос мужа, раздавшийся за ее спиной, должен бы был испугать ее, но этого не случилось. Напротив, ее охватило необычайно-сильное желание.

Обернувшись, они с леди Анселл увидели своих супругов и хозяина, огибавших угол живой изгороди из кустов тиса. Со сложенными за спиной руками, Джерард казался олицетворением хищника. Его могучее тело, как и всегда, двигалось с завидной легкостью. Теперь, когда его опасная резкость смягчилась благодаря ее умению удовлетворять его желания, он стал совершенно неотразимым. Его неподражаемая походка и взгляд из-под полуопущенных ресниц пробуждали у нее страстное желание, как и у многих других женщин, что она прекрасно знала. От того, что он принадлежит ей, что она может постоянно быть с ним и родить от него детей, слезы подступали к глазам. Просто этого было слишком мною для нее после стольких лет разочарования и отчаяния.

– Милорды, – приветствовала она прибывших слегка охрипшим голосом, оставаясь рядом с леди Анселл исключительно из соображений хорошего тона. Будь у нее выбор, она сразу же бросилась бы в объятия Джерарда.

– Нас послали разыскивать вас, – сказал лорд Хэммонд, неуверенно улыбаясь.

Взглянув на свою спутницу и убедившись, что виконтесса уже взяла себя в руки, Изабелла кивнула и с удовольствием вернулась в усадьбу, где можно было сразу же отложить в сторону все огорчения и тревожные мысли о детях.

Звук легких шагов по гравию привлек внимание Риса к приближавшейся фигуре. Если он и не был уверен в правильности своего решения, все сомнения мгновенно рассеялись, стоило ему увидеть Эбби, ступившую в полосу лунного света. Бешеный стук сердца и непреодолимое желание сжать ее в объятиях доказывали справедливость слов Изабеллы. Эбби была именно той женщиной, рядом с которой он хотел бы провести свою жизнь.

– Я заходила к вам в комнату, – тихо сказала она с обычной прямотой.

Как его восхищало это ее качество! После того как всю жизнь он привык говорить лишь то, что от него ожидают, выслушивая в ответ столь же пустые и ничего не значащие слова, так приятно было проводить время с женщиной, полностью лишенной светской фальши.

– Я надеялся, что ты придешь, – сказал он. В сумерках нельзя было разглядеть цвет ее глаз, но Рис знал их так же хорошо, как свои собственные. Он знал, как они темнеют, когда он обнимает ее, и как они сверкают, когда она смеется; Он знал каждое чернильное пятно на ее пальцах и мог бы сказать, которого из них еще не было, когда они виделись в последний раз. – И я также знал, что если ты придешь, я затащу тебя в постель.

Эбби понимающе кивнула.

– Завтра вы уезжаете.

– Я должен.

Непреклонная решимость в голосе Риса пронзила Сердце Эбигейл, словно удар шпаги.

– Мне будет недоставать вас, – сказала она.

Хотя слова эти сами по себе были правдой, небрежный тон, которым она их произнесла, являл собой чистейшую ложь.