Рис с трудом проглотил комок, стоявший в горле. И так было ясно, что она не любит его. Но услышать это из ее собственных уст оказалось слишком больно.

– Любовь может возникнуть.

Ее губы дрожали под его пальцами.

– Я не хочу рисковать и столкнуться с тем, что она не появится. Я должна чувствовать ее, Рис, чтобы быть счастливой.

– Эбигейл, – прошептал он, прижавшись к ней щекой. Он сможет завоевать ее сердце, если только она предоставит ему шанс.

К несчастью, прежде чем он успел продолжить, на нижнем этаже отворилась дверь и послышались голоса двух служанок, поднимавшихся по лестнице, разговаривая друг с другом.

– Прощайте, милорд, – прошептала Эбби, затем поднялась на цыпочки и подарила ему сладкий поцелуй, наполнивший его сердце горечью. – Не забудьте, что вы обещали мне танец.

И она ушла, оставив ему ощущение пустоты вокруг, и особенно в его сердце.

Въехав на подъездную аллею перед усадьбой Хэммонда, Изабелла с облегчением увидела черную лакированную карету Риса, готовую к отъезду. После того как она провела последний час в рыданиях над крушением своего брака и разбитыми мечтами, ей очень был нужен брат, чтобы выплакаться на его плече и посоветоваться, как жить дальше.

– Рис! – крикнула она, выбравшись с помощью лакея из коляски и бросаясь к брату.

Он обернулся и хмуро посмотрел на нее. Уперев одну руку в бок, другой он потирал тыльную часть шеи. Высокий и гордый, он стоял перед сестрой, в шляпе, небрежно прикрывавшей его цвета красного дерева волосы, в элегантных узких брюках, обтягивавших его длинные ноги. Для раненого сердца Изабеллы вид ее брата уже сам по себе служил утешением и обещанием покоя.

– Белла? Я думал, ты уехала на весь день. Что случилось? Я вижу, ты плакала.

– Я возвращаюсь с тобой в Лондон, – сказала она хрипло, у нее саднило горло. – Я буду готова через несколько минут.

Взглянув через ее голову, Рис спросил.

– Где Грейсон?

Она яростно затрясла головой в ответ.

– Белла?

– Прошу тебя, – прошептала она, опуская глаза, потому что участие и сострадание во взгляде брата грозило исторгнуть у нее поток слез. – Ты вынудишь меня разрыдаться перед слугами. Я все тебе расскажу, как только немного приведу себя в порядок и заберу свою камеристку.

Рис выругался себе под нос и подтянул галстук.

– Поспеши, – проворчал он, бросая встревоженный взгляд в сторону парадного входа. – Я не хочу показаться грубым или бесчувственным, но поверь, пожалуйста, что я не могу задержаться больше чем на десять минут.

Кивнув, Изабелла поспешно вбежала в дом. Все, что она привезла с собой, нельзя было упаковать за десять минут, поэтому она наскоро плеснула водой себе в лицо, взяла то, что может понадобиться в долгой поездке, и оставила Грейсону записку, чтобы он позаботился об остальных ее вещах.

Каждую минуту она с ужасом ждала, что появится ее муж, и это тревожное ожидание ледяным обручем сжимало ей сердце. Она торопилась, задыхаясь и теряя самообладание, как загнанный зверь. Весь ее мир внезапно обрушился, лишившись опоры, которую она думала, что обрела в Джерарде. Ей следовало бы знать, что, как бы то ни было, нельзя получить все, всегда чего-то будет не хватать. Эта невыносимая боль в груди, выводящая ее из равновесия, – исключительно ее собственная вина. Ведь все было ясно с самого начала: она слишком стара для него. И он не поверил, что ее тело способно выносить для него ребенка. А ведь она твердо знала, что он хотел бы иметь детей. Если бы она была моложе, то вряд ли бы он так беспокоился о ее здоровье.

– Пойдем, – сказала она Мэри, и они двинулись за лакеем который нес саквояж, спускаясь по лестнице к парадным дверям.