– Грей, право же…

Поймав ее колени, он широко раздвинул ей ноги и расположился между ними.

– Жену обычно лелеют и холят, стараются обращаться с ней нежно. Содержанку берут только для одной цели – удовлетворять похоть. Ты уверена, что хочешь поменять свой статус в нашей спальне?

Только теперь, по угрожающе напряженным скулам, Изабелла поняла, что он все еще страшно зол. Жаркая тяжесть его возбужденной плоти жгла ее, словно огонь. Тело ее покрылось гусиной кожей, грудь мучительно заныла.

– Не старайся меня запугать.

– Ты совсем не слушаешь предупреждений, – пробормотал он, понизив голос, и, прежде чем она успела сообразить, резко вошел в нее. Не вполне готовая и все еще слегка раздраженная, Изабелла громко вскрикнула – неожиданное вторжение причинило ей боль.

Ухватив ее за волосы, Грей запрокинул ей голову назад, пригвоздив к месту. Она беспомощно раскинулась перед ним, а он начал энергично двигаться мощными резкими рывками.

– Когда мы расстанемся, – задыхаясь, продолжала она, непоколебимая в своей решимости, – мы будем жить отдельно. Я вернусь в свой старый особняк. Мы останемся друзьями, а ты сможешь возвратить себе доброе имя.

Джерард неистово вонзался в нее, проникая так глубоко, что у нее захватывало дух.

– Ты должен встречаться только со мной, – ухитрилась вымолвить она чуть позже, уже источая влагу, потому что, яростно удовлетворяя свое желание, он возбуждал и увлекал ее своей страстью. – Стоит тебе хоть раз нырнуть в постель к другой женщине, и наше соглашение аннулируется.

Джерард склонил голову и впился ртом в ее шею. Оттого что голова ее была запрокинута, груди сильно выпячивались вперед и жесткие волосы, покрывавшие его грудь, то и дело задевали ее соски. От этого пьянящего ощущения Изабелла слегка постанывала и быстро теряла всякую способность соображать.

Ей не должно было быть так хорошо. Она лежала в неудобной позе, его прикосновения были грубы и безжалостны, его рот и зубы опасно маячили возле ее горла. Его бедра с силой ударяли по ее бедрам, его мощное копье ритмично вонзалось в нее, бередя опухшие ткани… И все же абсолютная уверенность, с которой он действовал, полное отсутствие колебаний, крайняя самонадеянность, с которой он использовал ее тело для собственного удовольствия, странным образом вызывали у нее чувство восторга.

– Да… да! – Когда тело ее затрепетало на грани блаженства, Изабелла застонала, впиваясь ногтями в его спину, и, упершись пятками ему в ягодицы, начала лихорадочно двигаться навстречу.

– Изабелла, – застонал он, прижавшись губами к ее уху. – С твоей стороны довольно бессовестно так вцепляться в обнаженного мужчину, когда от него требуется быстрота реакции.

«Так, как прежде, уже никогда не будет!»

– Мои правила, – напомнила она, прихватив зубами кожу на его груди.

– К черту твои правила! – Джерард вырвался, зажав ладонью напряженную плоть, и с характерным пульсирующим звуком выплеснул горячую струю спермы ей на живот.

Это было грязно и грубо, ничего общего с тем, как всего лишь день назад они занимались с ним любовью, и к тому же он оставил ее корчиться в муках вожделения.

– Эгоистичный ублюдок!

Перебросив ногу через ее бедро, Джерард перевернулся, обхватив ее ногами. Крепко сжатый рот, пылающие щеки, остекленевший взгляд.

– Мужчина не обязан заботиться об удовольствии своей содержанки.

– Значит, ты принимаешь нашу договоренность? – огрызнулась Изабелла сквозь зубы.