– Ты лизнула меня?

– Ш-ш-ш, – шепнула она. – Расслабься, я не сделаю тебе больно.

– Ты меня убиваешь!

– Перестать?

Джерард стиснул зубы и немного подумал, а потом сказал:

– Только если ты сама хочешь, продолжай. Однако я чувствую, что должен напомнить тебе, что мое тело в твоем распоряжении, когда бы ты ни пожелала.

– Я хочу сейчас.

Джерард усмехнулся, услышав стальные нотки в ее чувственном голосе.

– Тогда сделай одолжение.

Шло время, и он потерял ему счет, опьяненный соблазнительным запахом своей жены и чисто мужской радостью оттого, что им так откровенно восхищаются. Наконец она оставила его зад и переместилась на ноги. Когда она добралась до его ступней, он невольно рассмеялся – ему стало щекотно. Она потянулась к его плечам, и ее волосы рассыпались по его спине. Он вздохнул.

Однажды утром, совсем недавно, он сидел на невысокой каменной стене, окружавшей одну из его террас, пытаясь припомнить, каково это – улыбаться от радости. Какое счастье, что ему удалось обрести это здесь, в своем доме! С Изабеллой.

Затем Изабелла заставила его перевернуться, раздвинула ему бедра и медленно приняла в себя его твердое копье. Она была разгоряченной и влажной, и он с трепетом наблюдал, как его орудие, дюйм за дюймом, исчезает в нежных пылающих складках ее таинственной глубины.

– О Господи… – прошептала она, глядя ему в глаза из-под отяжелевших век. Бедра ее дрожали, дыхание участилось. Было очевидно, что она испытывает огромное наслаждение.

– Я долго не продержусь, – предостерег он, в нетерпении притягивая ее к себе. Он уже много раз овладел ею, но она еще ни разу после его самого первого слияния не брала на себя ведущую роль. А ведь она была зрелой женщиной, отлично понимавшей, что ей нужно. С первого момента, как они познакомились, его восхищали ее самообладание и непоколебимость. Теперь он находил оба эти качества чарующими и вполне достаточными, чтобы разделить с ней руководство их любовными утехами. – Я готов взорваться.

– Ты этого не сделаешь.

И он сдержался. Страх за нее помог ему. Ведь она была его женой, и он должен был радовать ее, дарить ей наслаждение, защищать. Он не мог потерять ее, как потерял Эм.

Его жена. Она принадлежала ему.

Теперь оставалось только убедить в этом Изабеллу.

Когда Джерард, наконец, нашел в себе силы покинуть постель, он направился прямо в комнаты Спенсера, но брата там не нашел. Беглый осмотр дома ни к чему не привел. От прислуги он узнал, что Спенсер ушел из дома вскоре после их ссоры. Сказать, что Джерард был обеспокоен, значило ничего не сказать. Он понятия не имел, что именно пришлось выслушать Спенсеру накануне ночью и кто высказал ему все то, что привело его в такую ярость.

«Я не намерен терпеть, чтобы позорили наше имя… Я буду делать все, что найду нужным».

Досадуя, Джерард пошел в свой кабинет и написал два срочных письма. Одно осталось дожидаться Изабеллы, другое было отправлено тотчас же. Он с таким нетерпением ждал этого дня, чтобы сопровождать свою жену везде, куда бы она ни направилась, предвкушая удовольствие насладиться ее обществом и получить возможность развеять преследовавшие их грязные слухи. Теперь же он был вынужден прочесывать все сомнительные клубы, публичные дома и таверны, чтобы удостовериться, что Спенсер не угодил в беду, что, если верить их матери, с ним постоянно случалось.

«Проклятие!» – думал Джерард, ожидая, пока ему оседлают и подведут коня. После целого дня интенсивных физических усилий он ощущал некоторую слабость в ногах, и если бы дело дошло вдруг до кулаков, он не был уверен, что смог бы показать себя с лучшей стороны. Поэтому он молился, чтобы Спенсер, упаси Господи, не ввязывался в драку, а просто выпивал или распутничал.