Это не настоящее. Это похоть, это одиночество. Мы едва знаем друг друга.

— Вам нужен мужчина. Такой, которому вы сможете уделить хотя бы часть любви, расточаемой на маленькую девочку.

Эти слова словно ужалили ее. Она расправила плечи.

— Вы понятия не имеете, чего я хочу.

— Это я-то не имею? Да я еще не встречал женщины, более, чем вы, страдающей от неудовлетворенного желания!

Слова эти обрушились на нее, как поток ледяной воды.

— Я ни от чего не страдаю!

Он прижался бедром к раковине и оглядел ее оценивающим взглядом с ног до головы.

— Вы ведь женщина, не так?

У нее закружилась голова, подступила тошнота. Неужели дела ее до такой степени плохи? Она опустила руки по швам и сжала кулаки.

— Через четыре дня я уеду. И до самого отъезда буду в высшей степени благодарна вам, если вы оставите меня в покое.

Сделав поворот «кругом» на каблучках, она захлопнула за собой дверь.

Легким движением руки Рейли закрыл кран. Он подождал, пока не перестанут трястись потревоженные ставни. Затем посмотрелся в темное окно над мойкой. Он говорил искренне. И если бы она слушалась своих чувств, а не страхов, она бы поняла, как они подходят друг другу. Она тоже принадлежала бы этому месту, как и он.

Но кому он морочит голову? Он сделал неверный ход и не вовремя И теперь беспомощно стоит, в то время, как вся эта жалкая затея лопнула, как мыльный пузырь.

— Ну, друг, что теперь ты будешь делать?

Молчание пустоты было единственным ему ответом.

Шероховатые камни арки приятно холодили щеку Мелиссы. Выступы щекотали ей ладонь. Не пройдет и минуты, как сердце забьется потише, а безумство чувств прекратится. А пока что внутри у нее все свернулось в узел, а затем оборвалось. Щеки пылали от унижения. По телу прошла гусиная кожа. Она этому только обрадовалась.

В кухне перестала течь вода. Мелисса кинула взгляд на дверь, боясь, что он выйдет и пойдет за нею следом. Она побежала в сад и, прячась в лунную тень, решила по белым дорожкам, отчетливо видным ночью, пойти в лес.

— Как же ты могла? — Этот вопрос, задаваемый самой себе, преследовал ее шаг за шагом. Она вдыхала целительный воздух. Но ничего не помогало. Он нес с собою запах дыма и роз, аромат находившегося у нее в объятиях Рейли.

Камин и цветы — вот слова, которые нашел Рейли, чтобы описать исходивший от нее аромат. Несколько часов назад она сидела у камина в библиотеке, где лорд Дарби читал книжку Авроре. Вслушиваясь в мурлыкающий баритон его сиятельства, Хелена сияла. Аврора свернулась в клубочек. Мелисса пристроилась у потрескивающего очага и думала о Рейли. А когда девочка уснула, Мелисса забрала ее наверх: С решимостью, в которой она сама себе боялась признаться, она поспешно уложила Аврору в постель, а потом обрызгала лицо розовой водой и прошла по черной лестнице на кухню в надежде отыскать его, в надежде… На что?

Я просто хотела поговорить с ним, настаивало ее сознание.

Зато сердце рассказывало о другом. О том, как ее бросало в жар от одной только мысли о том, как мужчина, настроившись на ее тело, вкусит дыма и роз прямо с ее кожи. Когда он целовал ее, она обмякла у него в руках, как розовые лепестки. Почему? Почему она сдалась так быстро?

Сказанные им на прощание слова резали ее, словно ножом: «Вы ведь женщина, разве не так?»

Он заявил, что она страдает от неудовлетворенного желания. Она повторяла про себя эту фразу, словно это было самое непристойное из словосочетаний родного языка. Страдала от неудовлетворенного желания ее мать, а она дала себе слово, что никогда такой не будет. Никогда не отбросит все ради мужчины.

Вы ведь женщина, разве не так?

— Будьте вы прокляты, Рейли! — Мелисса заскрежетала зубами и направилась в лес.