— И я утащу тебя на дно.

Он улыбнулся и протянул руку.

— Мы выплывем. А теперь откладывай свой блокнот.

— Чем займемся?

— Тебе нужно отвлечься. По-настоящему.

Джулия покорно кивнула. С Саймоном Джорданом она была готова идти куда угодно, не задавая вопросов.

Через полчаса они были на берегу океана, возле уютной бухточки, на волнах которой покачивалась небольшая яхта. Встретивший гостей сурового вида старик перекинулся с Саймоном несколькими фразами, помог им взойти на борт и, помахав рукой, вернулся на берег.

— Чья это яхта? — поинтересовалась Джулия, никогда прежде не выходившая в море.

— Теперь моя. Когда-то ее приобрел мой отец, которому хотелось иметь укромный уголок не только на суше. Я выходил в море всего пару раз, но в такую тихую погоду, как сегодня, моего опыта вполне достаточно.

— Как называется яхта?

— «Джулия».

Она недоверчиво посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или говорит правду.

— Не может быть.

— Мою мать звали Джулией. Уж не знаю, чем руководствовался отец, называя любовное гнездышко именем жены, которую обманывал по дюжине раз в неделю. Наверное, его это забавляло. Есть люди, получающие удовольствие от чужих страданий. Это как раз такой случай.

Видя, что разговор ему неприятен, Джулия поспешила сменить тему.

— Чем собираешься заняться, когда… ну, когда все закончится? Если это, конечно, не профессиональная тайна.

— Никакой тайны нет. Отдохну неделю-другую — и за работу. У меня есть два довольно заманчивых предложения.

— А Баррет? Ты не хочешь работать на него? Лос-Анджелес, наверное, очень красивый город. И там Голливуд…

Голливуд. Она произнесла это слово так, как в детстве произносила названия сказочных стран, в которые отправлялись на поиски приключений сказочные герои. С тех пор прошло много лет, и вера Джулии в сказки изрядно ослабла, но, оказывается, не исчезла совсем.

— Посмотрим. Кстати, если хочешь, то мы можем пойти под парусом.

— Правда? А справимся? Это ведь, наверное, трудно.

— Нелегко. Но ты можешь справиться с чем угодно.

Им пришлось изрядно повозиться, прежде чем над яхтой развернулось треугольное полотнище.

— Уф. — Джулия скорее упала, чем опустилась на кожаное сиденье. — Как хорошо.

Саймон промолчал, но не потому что не был согласен с ней. Закрепив парус, он сел рядом с Джулией.

Волны чуть слышно плескались совсем рядом, свежий ветерок обдувал их разгоряченные лица, а небо на западе уже потемнело, сливаясь в наступающих сумерках с далеким невидимым горизонтом.

Приглашая Джулию на прогулку, Саймон знал: плавание под парусом требует навыков и не позволяет сидеть сложа руки. Он знал, что у них не будет времени говорить о проблемах, беспокоиться, тревожиться и волноваться. Как, впрочем, не будет времени и на то, чего он так хотел, но о чем запретил себе думать в этот вечер.

Джулия пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и блаженно вздохнула.

— Я бы, наверное, плыла так вечно. Смотреть, как на небе появляются звезды, слушать ветер и ни о чем не думать. Что еще надо человеку для счастья?

— Думаю, кое-что не помешало бы. — Саймон дотянулся до принесенной из машины коробки и подтащил ее к себе.

— Что это?

— Здесь то, чего человеку не хватает для полного счастья, — пошутил он. — Закрой глаза.

— Но…

— Слушаться капитана!

— Есть, сэр.

Джулия закрыла глаза и через мгновение почувствовала, как к губам прикоснулось что-то упругое и прохладное.