Актрисой Аманда Мур была средней. Ее приглашали играть нервных женщин неброской внешности с простыми биографиями. А Аманда Мур жаждала мировой славы, поклонения и почитания.

Но в этой жизни всегда было так: кому-то всё, а кому-то жалкие крохи. А как бросить вызов судьбе и переменить все к лучшему, Аманда не могла пока придумать.

И потому ее редко покидало плохое настроение, и угрюмое выражение лица было нормой. Хотя, надо отдать ей должное, во время съемок она все-таки могла преображаться.

— Бенджамин, у меня, кажется, депрессия начинается, — сказала Аманда. — Я не вытяну эту роль.

Бенджамин возвел глаза к потолку, испрашивая у высших сил терпения, смирения и совета. Высшие силы безмолвствовали в ответ.

Бенджамину как всегда пришлось выкручиваться самому.

— Аманда, — спокойно сказал он, — у тебя не такая уж и трудная роль.

Аманда напряглась.

— Как это не такая уж и трудная? — с сомнением переспросила она.

Он имеет в виду, что ее роль совсем никчемная или что-то в этом роде?

— Твоя роль, безусловно, очень важная, — поддержал морально Аманду тактичный Бенджамин Мортон, — но она не трудная.

— Я выкладываюсь на все сто процентов, — надулась Аманда.

— Я вижу, что ты выкладываешься на все сто процентов, — сказал Бенджамин, — и у тебя это очень хорошо получается.

Аманда расслабилась, подставила стул поближе к кровати, села и положила руку на голову Бенджамину. Вот какой она может быть доброй и заботливой, если кто-то будет способен это оценить.

— А ты очень устаешь со всеми нами? — тревожно спросила она.

Но Бенджамин не успел ответить, потому что дверь отворилась и на пороге возникла Марти Кейл. Бенджамин вскочил с кровати.

— Марти, я как раз хотел с тобой поговорить!

Марти покачала головой.

— Марти, только не уходи.

Бенджамин пошел к двери, но Марти Кейл развернулась и ушла.

Бенджамин горько вздохнул перед закрывшейся дверью. Аманда стала чувствовать себя немного виноватой в этой ситуации.

— Аманда, — грустно сказал ей Бенджамин, — мы не могли бы решать все деловые вопросы в течение нашего рабочего дня?

— Конечно, могли бы, — сказала Аманда, вставая со стула, направляясь к двери и чувствуя, что ее депрессия снова нарастает.

16

На следующий день снимали первый поцелуй Марти Кейл и Питера Голда. «Режиссер» Билл Колман должен был не подавать виду, как эта сцена ранит его в самое сердце.

А настоящий режиссер Бенджамин Мортон вообще не подавал никакого виду. Он пил свой утренний апельсиновый сок и отдавал указания техникам, готовящим эту сцену. Ричард Дармер опохмелялся пивом и только всем мешал.

Квентин Домунд возбужденно доказывал всем, что эта сцена должна быть снята в первых лучах утреннего солнца, когда мир будет как бы только праздновать свое рождение. Билл Колман говорил, что солнце должно быть в зените, так лица героев будут как бы залиты счастьем.

Бенджамин Мортон считал, что солнце должно уходить на покой, так будет больше романтики в отношениях главных героев. Питер Голд желал целоваться ближе к ночи, а Марти Кейл было все равно.

В конце концов съемочная группа решила особо не акцентироваться на солнце. Снимали опять же на аллее под деревьями.

Герои должны были сидеть на скамейке. Не очень романтично, зато удобно. Стоя ведь особо не поцелуешься от души, особенно если ты с героем едва знаком. А герои якобы только сегодня и познакомились.

Питер должен был мягко обнять Марти, повернуть ее лицо к себе и нежно поцеловать в губы.