Ладно, решил я, вначале подвешу на нитях, посмотрю, как двигается марионетка, а затем займусь глазами. Если понадобится: движение куклы часто нивелирует мелкие недостатки.

Однако привязывать нитки к кукле не понадобилось. Только я забросил нить на кронштейн над верстаком и протянул её к Буратино, как он зашевелился, сел и повёл головой.

Сел и я, ошарашенно выпустив из рук конец нити. Началось…

Катушка упала с верстака и запрыгала по полу, но я и не подумал её поднимать. Сидел и смотрел, как деревянный Буратино вращает головой и осматривается. Голова куклы медленно, словно перископ подводной лодки, повернулась на триста шестьдесят градусов и замерла, когда взгляд стеклянных глаз упёрся в меня. Челюсть беззвучно задвигалась вверх вниз.

Я не умею читать по губам, тем более кукольным, но мне почему то показалось, что Буратино сказал:

– Здравствуй, Папа Карло.

Это было как гипноз, и я чуть не ответил: «Здравствуй, сынок…», но тут до меня дошёл идиотизм ситуации. Со мной пытаются связаться трансцендентные силы, а я им – «сынок»… Отчаянно замотал головой, чтобы избавиться от наваждения, и кажется, у меня получилось. В голове щёлкнуло, я успокоился, и всё стало на свои места. Подумаешь, вышли барабашки на контакт. Когда то это должно случиться, не со мной, так с кем нибудь иным. И лучше с таким трезвомыслящим человеком, как я, чем с суеверно забубённым. Хотите контакта? Будет вам контакт.

– Привет, – сказал я. – О чём будем говорить?

Буратино поднял руки, и сработала «хохоталка»:

– Гы гы, ха ха, хи хи…

Против воли я улыбнулся. Но Буратино это не понравилось. Он недовольно завращал глазами, беззвучно задвигал челюстью, принялся отчаянно жестикулировать, тем самым заводя «хохоталку», пока снова не раздался идиотский смех:

– Гы гы, ха ха, хи хи…

Ненормальную ситуацию прервал требовательный звонок в дверь. Пронзительный звук словно выдернул меня из фантасмагории, и я очнулся.

Я по прежнему сидел на стуле в своей мастерской на лоджии, а передо мной на верстаке застыл в нелепой позе деревянный Буратино. То ли я грезил наяву, то ли секунду назад кукла действительно двигалась и пыталась со мной разговаривать.

Звонок задребезжал снова.

«Любаша, – подумал я. – Вчера не смогла позвонить по телефону, а сегодня решила зайти…»

– Веди себя смирно, – погрозил пальцем Буратино, так и не решив, пригрезилось ли его «оживание» или это было на самом деле.

Вскочив со стула, я бросился к входной двери, распахнул во всю ширь… И радостная улыбка сползла с моего лица.

На лестничной площадке стоял милиционер.

– Что же вы так, – покачал он головой. – Нехорошо открывать, не спрашивая, кто за дверью. А вдруг грабители? Знаете, сколько сейчас развелось домушников?

Меня перекосило от злости. Будет он ещё нотации читать! Ни слова не говоря, я отступил на шаг и с треском захлопнул дверь перед носом милиционера, собравшегося последовать за мной.

Звонок в дверь не заставил себя ждать.

– Кто там?

– Откройте, милиция.

Я навесил на дверь цепочку и приоткрыл.

– Вы же меня видели… – укоризненно сказал милиционер. Моложавый, лет тридцати пяти, с открытым приятным лицом, которое несколько портила небольшая сизая родинка под левым глазом, придававшая лицу асимметричность. Но мне сейчас было не до разговоров с «приятными лицами».

– А почему я должен верить, что ты милиционер? – сварливо поинтересовался я. – Мало ли сейчас бандитов, переодетых в милицейскую форму, шастает по подъездам? Может, ты форму на свалке раскопал.