— Пошли, — сказал Глеб, первым ныряя внутрь.

Сергею показалось, что внутри очень холодно — хотя вряд ли там было намного холодней, чем на свободе. Ещё там было темно — фонарь остался снаружи, Сергей своей же спиной закрывал себе пространство — но вдруг откуда-то сверху упал живой свет, и Сергей увидел металлическую лестницу, прислоненную к камням.

— Поднимайся, — сказал Глеб сверху. Сергей увидел его в проеме другого входа, куда и вела лестница. Петька невежливо пихнул Сергея в зад, и тот окончательно вошел в пещеру.

Второе помещение было меньше, чем первое — четыре на четыре, метра два высотой — но куда больше походило на жилое. Вдоль одной стены шел деревянный настил нар, на нем лежали несколько свертков — спальные мешки, рюкзаки, еще что-то. Настил был и у второй стены — но примерно на уровне живота стоящего в рост человека. И на этом настиле в свете мощной керосиновой лампы Сергей увидел…

— Откуда это?! — выдохнул он потрясение.

— Мы это все случайно нашли, — сказал Володька. — Два года назад… Тут много всего было — рация, форма, еда, только все попортилось. А ЭТО было смазкой залито.

— Тут линия фронта проходила, — пояснил Петька. — Ну и кто-то заложил базу… Не поймешь, то ли немцы для диверсантов, то ли наши для партизан… Вот, короче.

— И самое главное, — Глеб, возившийся с лампой, повернулся к Сергею, и лицо у него было строгое. — Ты, может, думаешь, что мы это, как детишки оставили — поиграться, пострелять? Нет… Мы это НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ оставили. Если ЧТО, — у нас база есть, оружие и боеприпасы на первое время. Вот так. Чтобы не было, как в Чечне, где наших четверть миллиона жило, а их духи на одной наглости выгнали…

Сергей ходил вдоль стеллажей, касаясь рукой того, что на них лежало.

— Тут же не на четверых, тут на четыре десятка, — сказал он потрясенно.

— На восемь человек, полностью вооруженных, — уточнил Мирослав. — Мы так рассчитываем, что В СЛУЧАЕ ЧЕГО к нам кое-кто еще присоединится. Но пока помалкиваем.

— Это ж подсудное дело, — голос Сергея звучал восхищенно.

— Ё-моё! — Сергей снова начал блуждать вдоль стеллажа. Петька давал пояснения:

— Вот ДП, то есть «дегтярь-пехотный» 27-го года. Хорошая штука, но тяжел, зараза, и магазин маленький, всего сорок семь патрон, да и неудобно с таким блином сверху… Вот, видишь — ППШ, их у нас шесть целых, отличная вещь, но бронежилеты не берет; правда боевики бронежилетов и не носят… Вот СВТ, самозарядки Токарева, их четыре — капризные и отдача убойная, зато мощные… Вон две снайперки мосинских, оптика ничуть не пострадала…. И пистолеты есть — шесть ТТ и два «вальтера»… А это, на пивные банки похоже — это немецкие гранаты осколочные…

— Я раньше думал, что у них такие… — Сергей рассматривал гранаты, — ну, на длинных ручках. Они их ещё за голенищами носили…

— Ну и да-а… — только и сказал Сергей, обхватывая себя руками за плечи. — А если я растреплюсь, то что — утопите?

— Не растреплешься, — уверенно сказал Глеб. Сергей помолчал, кивнул:

— Не растреплюсь… Даже если… когда мои найдутся и я уеду, я вое равно буду молчать, а если что — доберусь к вам.