– Ква ква! Кве кве е е е! – стонет сакс.

– Тум тум! Турум бурум! – отвечает контрабас!

– Кве е е е е е!!!

– Бурум…

– Ефим, где ты был?

Смеюсь в ответ. Где был, когда был?.. Я сейчас здесь! И это важно! Ах, ты моя, Элен! Золотая моя, Элен! Белогривая моя!!!

– Пойдем к столу, – говорит громко. – Там такое!..

А там и впрямь!..

– Антоша! Здравствуй, дорогой! – Я подхватываю на руки вместе со стулом друга – гениального скрипача. Потом целую Мусю, его жену, потом Мишаню Боцмана, всех целую, потому что все родные и соскученные по мне!..

– Эй, джазмен, лови! – Я запускаю в сторону эстрады десятирублевку самолетиком. – Выпей за меня! – кричу. – И за всех моих друзей выпей!

– Кве кве!

– Вернулся, вернулся! – радуются мои друзья.

– Перестаньте кричать! – нервничает Элен. – Дайте поесть человеку с дороги!

А на столе харчо, соленые помидоры и шашлык, маринованные грибочки и чьи то очки валяются… Как хорошо. Как хорошо, когда тебе радуются друзья!

– Тост, тост! – прерывает гомон скрипач Антоша. И тишина.

– За тебя, Ефим! – Он нервничает и чуть проливает из рюмки. – За то, что ты вернулся, друг, за то, что ты с нами, за то, чтобы ты чаще возвращался!

Тихо за столом. Все пьют. Плачет Элен, и слеза катится в бокал.

– Не плачь! Сейчас я выпью твою слезу, и это будет твоя последняя слеза… Скоро я к вам вернусь навсегда…

– Что? – не слышит она.

– Ничего…

Горькая слеза придает вкус шампанскому. Сладкая встреча, еще слаще перед расставанием!..

– Ну, как вы живете, мои милые? – спрашиваю.

– Да нормально, – отвечают вразнобой и Антоша, и его жена Муся, и Мишаня Боцман.

Мы едим и запиваем, мы пьем и закусываем! Мы то смеемся, то неожиданно затихаем… На меня смотрит Элен… Взгляд ее жадный, почти безумный, но она ждет, пока я, как губка впитаю в себя радость встречи.

– Ребят, вы меня извините, – я встаю. – Сами понимаете… Жена… Столько не виделись…

– Конечно, иди! – поддерживает Антоша скрипач.

– Не в последний раз, – добавляет Муся.

– Иди! – разрешает Боцман.

– Турум бурум, – булькает нам вслед контрабас. Мы идем по широкой улице, обнявшись, и дышим ароматом молодой ночи.

– Фимка! – Она проводит тонкими пальцами по моему небритому лицу. Мы стоим возле подъезда нашего старого дома, целуемся. – Пойдем домой!

Маленькая комнатушка в коммуналке, и мы, крадущиеся к ней на цыпочках, будто не муж и жена совсем. И скрипит дверь за нами… Я знаю, что тетя Катя проснулась, да и не спала она, наверное, по причине бессонницы.

– Кто это? – скрипит, как дверь, ее голос.

– Это я, теть Кать, – отвечаю.

– Ишь ты, вернулся!.. Ты, Ленк, счастлива?

– Ага.

– Ну, молодец, дождалась…

– Не разбудите Валерку Зюкина, он с ночной!..

Как рассказать, чем соскученные в вечности любовники удивляют звезды? Как поведать о том, сколь сил в любящих сердцах и страстных губах?.. Тела горячи, как солнце, мокнут сладостью и тотчас просыхают на жаре!..

А наутро я бегу в редакцию и узнаю, что за время моего отсутствия напечатали книгу. Мою КНИГУ!!!

А за книгу мне выплатили гонорар.

И чего с ним делать?

Ква ква!!! Кве кве!!!

Турум бурум!

Антоша скрипач, Мишаня Боцман, Муся…

Коротко рассказывают, что Саня Глобус умер от рака.