Молодой человек успокаивающе погладил девушку по голове:

– Ладно тебе каяться-то. Еще признайся, что замыслила покушение на основы нравственности и морали. Хочешь в мой род – приму! Ночка, слава богам, лунная, светлая – пойдем с тобою к ручью… там все и сладим.

– О, благороднейший… а ты… ты знаешь все обычаи… как в вашем роду принимают, я слышала, что у каждого народа по-разному…

– Молчи, несчастная! – У Виталия давно пропала сонливость, куда-то ушла, улетучилась. – Не сомневайся, все будет сделано в лучшем виде… и на высоком идейно-политическом уровне!

Молодой человек уже знал – вот только что придумал – каким образом он будет сейчас принимать девушку в род. Точно так же, как в пионеры! И тут главное было – не засмеяться, сохранить всю присущую торжеству пафосность. Эх, жаль барабанщиков нет! И горнистов. Зато галстук… галстук найдется!

– А сбегай-ка, душа моя, в дом, принеси мой тюрбан. Тот, красный…

Виталий, увы, сам-то пионером не был, немного не успел – Советский Союз развалился, а вместе с ним и пионерия-комсомолия. Комсомольские вожаки олигархами стали, пионерские – в бандюки подались или еще куда похуже. Но тогда-то, в далеком детстве, как маленький Виталик пионерам завидовал! Какие они взрослые, подтянутые, в белых рубашечках, в пилотках, в галстуках алых… Любо-дорого посмотреть! Октябренком-то Виталий немного успел побывать, и в пионеры готовился, за два года клятву учил… потом думал – зря.

А вот, как выяснилось, и вовсе не зря! Вот, пригодилась клятва-то, верней – пригодится…

Во дворе послышались быстрые шаги Литы. Молодой человек повернулся:

– Ну что, душа моя, нашла тюрбан-то?

– Нашла.

– Ну, давай, отрежем кусочек.

Минут через десять они уже стояли на берегу ручья, на поросшей сиреневым вереском пустоши близ ракиты и ив. Виталий, подняв глаза к небу, к яркой луне, старательно вспоминал клятву, тем временем радостно-взволнованная Лита живенько скинула с себя всю одежду.

– Эй, эй, – молодой человек наклонил голову. – Ты что это голая-то?

– Так ведь… в род принимать… Это как бы родиться заново. А люди ведь без одежды рождаются, нагими.

– Ишь ты, верно подметила! – Беторикс не удержался-таки, хохотнул, однако вновь напустил на себя серьезность, как комсомольский секретарь на бюро. – Это в ваших отсталых племенах – раздеваются, а в наших, передовых, – все иначе. Короче, душа моя, делай, что я тебе говорю и не прекословь… а то враз передумаю!

– О, господин…

– Цыц! А ну-ка, быстро оделась… Сорок пять секунд – время пошло! Вот… молодец. Встань теперь тут, под луною… Да отойди ж ты от дерева, пусть хоть месяц на тебя светит… И не на колени, не на колени, просто стой! Руки по швам опусти… Так… Р-равняйсь!

Девушка испуганно дернулась, не понимая, что от нее хотят.

– По команде «равняйсь» надо выровнять носочки и повернуть голову направо… – покладисто пояснил молодой человек. – Впрочем, тебе можно не поворачивать… Хотя, нет… смотри вон хоть на то дерево. А когда я скажу «Смирно», повернешь голову прямо. Поняла?

– Поняла, господин.

– Ну, давай теперь потренируемся… Итак… Р-равняйсь!!! Смирн-на!!! Молодец! Прекрасно все выполнила, хоть сейчас в новобранцы.