Они шли вдоль гряды. Земли эти принадлежали другой общине, которая, будучи родственной Ревущему Камню, легко разрешила проход по своей территории. Отряд уже поднялся выше зоны джунглей. Атмосфера тут еще была тропической – по стандартам Терры, – но здесь дул более сухой ветер, который овевал лица, ласково ворошил волосы и почему‑то пах имбирем. Земля была одета бурым губчатым ковром сорняков, массой цветов самых разных оттенков, отдельными кустами стрелолиста и фонарными деревьями. Слева поднимался массив сухопутных кораллов, чьи синие и красные тона ярко выделялись на вечно серебристо‑сером фоне неба.

Ни один из дидонцев не был укомплектован полностью. Один хииш состоял из рукаса и ногаса, два рукаса отправились собирать ягоды, три крылоса взмыли в воздух – на разведку. Отдельные части единств могли выполнять простые задачи и хорошо понимали необходимость объединения, когда таковая наступала.

Помимо того, что было произведено рукасами, – копий, луков и боевых топоров, – ногасы легко несли на себе еще и грузы из космической шлюпки. Освобожденные от такой тяжести, люди легко обгоняли пасущихся четвероногих. Отсутствие опасности и невозможность заблудиться позволили Флэндри дать своим людям распоряжение помочь рукасам в сборе продовольствия. Теперь они рассыпались где‑то по склону холма.

Оставив его тем самым наедине с Кэтрин.

Он ощущал ее присутствие всем телом. Изгиб груди и бедер под комбинезоном; свободную, покачивающуюся походку; локоны, то развеваемые ветром, то липнущие к загорелой бронзовой коже; большие зелено‑золотые глаза; запах теплой плоти… Он немедленно переменил тему разговора:

– А присуща ли дидонцам… хм… естественная пантеистическая концепция?

– Не более, чем людям присуща естественная монотеистическая концепция, – ответила Кэтрин. – Некоторые почитают самую коммуну как Единство, отличное от всего остального мира, включая в него и прочие коммуны. Их обряды напоминают мне о человеческих толпах, прославляющих свои государства и их вождей. Подобный культ связан с воинственностью и жестокостью. – Она показала на горные пики, смутно рисующиеся в вышине. – Боюсь, что нам предстоит переход именно по территории такого общества. Именно поэтому в Ревущем Камне так настороженно отнеслись к нашему путешествию. Слухи‑то разносятся независимо от странствий самих хиишей. Мне пришлось напомнить Многомудрому о нашем огнестрельном оружии.

– Народ, который не боится смерти, – опасный противник, – сказал Флэндри. – Однако я сомневаюсь, чтобы дидонцам нравилось терять свои части. Кроме того, хиишам должно быть присуще желание избежать боли.

Кэтрин улыбнулась:

– Вы быстро обучаетесь. Из вас получился бы первоклассный ксенолог.

Он пожал плечами:

– Мне по делам службы приходилось немало контактировать с другими расами. И я убедился, что мы – люди – самый странный народ. Впрочем, ваши дидонцы нам почти не уступают. Вам что‑нибудь известно об их происхождении?

– Да. Проводились кое‑какие палеонтологические изыскания. Но очень скромные. Почему‑то всегда получается, что на войну деньги находятся, а на все остальное – нет. Может быть, первое обуславливает второе?

– Сомневаюсь. Думаю, люди просто любят воевать.

– Когда‑нибудь они об этом пожалеют.

– В вас говорит слабость веры в блистательное качество мужчин – игнорировать то, что история кричит им во весь голос, – ответил Флэндри.

И немедленно, пока мысли Кэтрин не обратились к Хью Мак‑Кормаку, который возжелал реформировать Империю, он продолжил:

– Впрочем, ископаемые остатки куда более жизнерадостная проблема.