|
Богатство и знатность, с одной стороны, бедность и понижение социального статуса массы свободных общинников — с другой, порождали социальные противоречия, выливавшиеся в сопротивление народа произвольным поборам и повинностям, изобретаемым правителями в целях личного обогащения, в противодействие кабальной эксплуатации, ростовщичеству, получившим широкое распространение в древнем Новгороде, да и во всей Киевской Руси. Эти противоречия приближались к классовым, но таковыми пока не стали. Названные особенности, присущие событиям 1209 г., и позволяют нам рассматривать их в качестве предклассовых противоречий, питавших социальную борьбу в новгородском обществе, которую мы также именуем предклассовой.
В исторической науке дебатируется вопрос об историческом значении событий 1209 г. в жизни Великого Новгорода. Ученые обнаружили двоякий эффект, произведенный ими: непосредственный и отдаленный, т. е. перспективный. В первом случае речь идет о ближайших результатах народных выступлений 1209 г. Отмечается, в частности, воздействие этих выступлений на древнерусское законодательство и составление Пространной Правды. Так, М. Н. Тихомиров поставил появление Пространной Правды в прямую связь «с крупнейшими политическими событиями в Новгороде в 1209 году». Предположение М. Н. Тихомирова принял В. В. Мавродин. «Длительный процесс сложения текста Русской Правды, — пишет Л. В. Черепнин, — завершился к началу XIII в. созданием в Новгороде Пространной редакции памятника. Это произошло, как можно думать, после восстания 1209 г.» Следуя за М. Н. Тихомировым, новейший исследователь В. И. Буганов нашел в Пространной Правде ряд статей, ставших «своего рода ответом на те обвинения, которые выдвинули восставшие против Мирошкиничей». Какие доводы приводятся в обоснование таких соображений? Эти доводы историки добывают с помощью формального сопоставления летописных сведений с Русской Правдой. М. Н. Тихомиров, касаясь обвинения Мирошкиничей в том, что они брали «на новгородцах» серебро, счел возможным связать его «с денежным счетом Правды, который ведется на куны, а не на серебро или новые куны, хотя о новых кунах указывается уже в договоре 1195 года, где наряду с ними упоминаются „ветхие” куны». Предлагаемая М. Н. Тихомировым конструкция настолько субъективна, что с автором ее невозможно даже спорить. Несколько иначе устанавливает связь изучаемых летописных данных с нормами Русской Правды Л. В. Черепнин. Сбор серебра среди новгородцев являлся, по Л. В. Черепнину, нарушением ст. 50–53 Пространной Правды, которые «ограничивали взимание серебра, т. е. резоимство». Тут у историка явная натяжка, ибо ст. 50–53 Пространной Правды определяют порядок взимания процентов с отданных в долг денег («кун»), тогда как сбор Мирошкиничами «серебра» никакого отношения к ростовщичеству не имел, будучи незаконной и скорее всего единовременной податью, возложенной на массу новгородцев, включавшую различные слои новгородского общества. Отпечаток событий 1209 г. М. Н. Тихомиров видел в ст. 9 Пространной Правды, где «указывается право вирника брать по двое кур на день… Введение этой статьи было прямым ответом на незаконное увеличение поборов (в данном случае — кур) с. населения, что ставилось в вину посаднику Дмитру». Мы уже отмечали отсутствие в летописи данных, свидетельствующих об увеличении побора курами, предпринятого Дмитром Мирошкиничем. Следует далее сказать, что Пространная Правда содержит в ст. 9 перечень выдаваемых общиной продуктов вирнику при исполнении им служебных обязанностей (сбора виры), называя свое установление «поконом вирным». Совершенно очевидно, что куры, упоминаемые в «поконе вирном», составляли лишь часть продуктового сбора, идущего на потребу вирнику, а куры, собираемые Мирошкиничами по Новгородской волости, являлись отдельной податью, вновь учрежденной посадником, причем самочинно и вопреки обычаю. |
